Милан

Arladaar

Ботинок ожидаемо гулял в районе лодыжки, однако в носке он сидел хорошо. Очень хорошо, иначе Людмила не смогла бы прыгать многооборотные прыжки.

— Это не проблема, — заявил мастер, закончив осмотр. — Я вскрою внутреннюю обшивку и заменю силиконовую поддерживающую вставку. Поставлю более увеличенного размера. Вот такую.

Мастер взял с полочки и показал мягкую прозрачную подушечку, несколько раз сжав её пальцами.

— Этот материал будет принимать форму твоей ноги и точно облегать лодыжку, — заявил Валентин Юрьевич. — Никакого свободного хода

не будет. Даже если нога в процессе тренировки или выступления увеличит объём, вставка охватит её точно по размеру. Когда лодыжка сбросит объём, вставка расширится и снова плотно охватит её.

— Очень хорошо, — осторожно сказала Люда. — А… Через сколько сделаете? Неделя? Две?

Людмила не хотела издеваться над мастером! Просто она привыкла, что в СССР различный сервис был делом очень и очень неторопливым!

— Арина, хорошая шутка, — рассмеялся Валентин Юрьевич. — Но нет, не через неделю! Я сразу же сейчас займусь этим, сделаю сегодня, вечером, но забрать вы уже не успеете. Завтра приедете к открытию магазина. С 8 часов утра уже можете забрать. Либо лично, либо мама.

— Хорошо, — кивнула головой Люда. — А… Сколько это стоит?

— Нисколечко! — удивлённо ответил мастер. — Работа входит в гарантийные обязательства.

— Хорошо, мы поняли, — решительно сказала Смелова, которой надоело стоять и смотреть, как подружка несёт какую-то ахинею. — Спасибо огромное. Мы пойдём. До свиданья.

— До свиданья, — вежливо сказала Люда и вслед за Смелой вышла из магазина.

Кажется, пора ехать домой… Все дела, запланированные на сегодня, оказались сделаны…

Глава 25

Разговоры с мамой о Екатинске

Одинокое зелёное яблоко блестело, словно натёртое воском, лёжа на белоснежной тарелке, и почему-то навевало мысли об искусстве. Зелёное твёрдое яблоко… Твёрдое и с небольшой кислинкой… Оно прекрасно подходило для того, чтобы использовать его для натуры, с которой можно например, нарисовать натюрморт. Или сделать восковый муляж, похожий на те, что лежали в овощных магазинах СССР. О… Люда хорошо помнила эти искусственные фрукты в корзинках — яблоки, груши, абрикосы, сливы, бананы, ананасы… Они стояли в магазинах «Овощи-фрукты», где всегда продавалась только картошка, морковь, лук, солёные огурцы и квашеная капуста в деревянных бочках, от которых в магазинах стоял постоянный запах квашенины. Фруктов в овощных магазинах зимой и весной не было никогда. Вместо них на полках стояли пластмассовые муляжи, натёртые воском… Похожие на это зелёное яблоко.

Но если как источник вдохновения это яблоко подходило, то для ужина, увы и ах… Что такое зелёное яблоко и йогурт на ужин? Это значит почти пустой желудок, который посреди ночи начнёт упорно требовать еду. А он запросит, потому что вечерняя пробежка с Глорией высосала все калории, полученные от советской пельменной номер 11 и её чудесных блюд. Но делать нечего… Раз яблоко и йогурт, значит, яблоко и йогурт… В конце концов, всегда есть холодильник, который ночью можно обворовать…

— Мам,

завтра нужно забрать коньки из магазина «Фигурист», что на Ленинградском проспекте, — вечером во время ужина сказала Люда. — Я не успею — на тренировку к 8 часам. Забери пожалуйста у мастера Виталия Юрьевича.

Почему-то она думала, что мама откажется так рано ехать куда-то, поэтому тон обращения был слегка просящий. Однако для Анны Александровны всё, что касалось дел дочери, и особенно фигурного катания, было свято.

— Конечно, милая, — пожала плечами мама, ножом разрезая своё яблоко. — Я заберу их утром и привезу на каток. К льду успею. Как первая тренировка прошла?

— Плохо прошла, — призналась Люда. — Ногу натёрла. Поэтому пришлось в магазин «Фигурист» ехать. Там обещали поправить. И мы там…

Люда замолчала, раздумывая, стоит ли маме говорить о том, что они сегодня со Смеловой видели Соколовскую… и Николаеву. Но потом всё-таки решилась. Интересно было узнать, что она думает о мнимой Хмельницкой, которая сеейчас Николаева.

— Мы заходили с Сашей в одну милую пельменную рядом с магазином и встретили там Марину Владимировну Соколовскую и Людмилу Александровну Николаеву, — сказала Люда, внимательно глядя на маму.

Но на неё, похоже, сказанное не произвело никакого впечатления.

— Понятно… И что они там делали? — без всякого интереса спросила мама, положив рот и начиная жевать кусочек яблока.

— Они… Обедали. Ели пельмени, хотя Саша сказала, что это заведение не их уровня.

— Милая, так не надо говорить! Не бери с Саши пример! — строго сказала мама, неодобрительно взглянув на Люду. — Снобизм никогда и ни к чему хорошему не приводил. Все мы вылезли из провинции.

Больше она ничего не сказала. Наверное, для неё сам факт нахождения вместе Соколовской и Николаевой интереса не представлял. Зато представлял для Люды, и она продолжила допытывать маму.

— Мам, а ты говорила, вы все из одного города? Из провинции? — спросила Люда.

— Да, мы все из одного города, из Екатинска, — согласно кивнула головой Анна Александровна, только сейчас заметив интерес Люды к этой теме. — Я тебе, кажется, говорила это. Люду я хорошо знаю, и мы весьма неплохо дружили в детстве и подростковом возрасте. Потому что жили в одном районе, в «Рабочем посёлке». Потом жизнь развела нас по разные стороны. С Мариной Соколовской Люда вместе занимались фигурным катанием. И вот докатались… Одна — известный тренер, другая — председатель Олимпийского комитета.

Мама замолчала и снова стала с аппетитом хрустеть яблоком. Люда замолчала. Для неё всё равно оставалось неясным, почему какой-то нелепый случай свёл вместе дочь Аньки и её, Людмилу Хмельницкую в 1986 году, поменяв их телами. Пока это было неясно. Ясно наверняка лишь то, что все они все из одного уральского города. И все вместе знакомы. А интересно… Насколько близко Анька знает Хмельницкую, то есть, Николаеву? И какие всё-таки отношения у ней были с Людой после того, как она, настоящая Люда, покинула 1986 год, вселившись в Арину?