Милан

Arladaar

— Ты так удивлённо смотришь, как будто впервые видишь всех, — неожиданно заметил хореограф, зорко наблюдавший за группой. — С тобой всё в порядке?

— Да, — согласилась Люда. — Просто трудно пока.

— А почему не сказала? — строго спросил Железов. — У нас же не каторга. Если трудно, составим индивидуальный план подготовки. Так! Ребята! Позанимались хорошо! Всем спасибо! Все свободны! До завтра!

Фигуристы стояли выходить, как Железов окликнул в спины:

— Стольникова! Смелова!

— Что? — в

один голос сказали подружки и одновременно обернулись.

— За собой уберите то, что нарвали, — Железов указал на несколько рваных клочков бумаги, лежавших на полу у тумбочки с магнитолой. — Чтобы больше этого не было.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась 10-летняя Лизка. — Это чтобы чемпионки совком и метлой убирались?

— Именно так, — согласился Железов и притворно оглянулся, словно что-то разыскивая и не находя. — А где здесь чемпионки? Не вижу. Судя по нынешним результатам тренировки, я никаких чемпионок тут и близко не ощущаю.

Людмила вздохнула и отправилась убирать последствия своей шалости. Всё-таки не смогла оборонить бумажку от Смеловой…

— Где обедать сегодня будем? — спросила Смелова, когда Люда складывала клочки бумаги в карман.

— А… Не знаю… — осеклась Людмила. Она и в самом деле не знала, где тут обедают. В Екатинске она всегда обедала дома, так как тренировка была с 14 часов, а со школы приходила в 13:10. Как раз хватало времени прийти домой со школы, пообедать, и бежать в ДЮСШОР. Бывали дни перед соревнованиями, когда тренироваться нужно было целый день, тогда ходила в столовую, которая была при спортивной школе.

— В «Золушке» толпа, наверное, как всегда, — предположила Сашка. — Пошли в «Космос». Сначала зайдём в раздевалку за денюжкой.

Людмила не знала, что означают эти названия, поэтому просто молча согласилась. Да и самой было интересно, что тут едят. Тем более, голод уже ощутимо чувствовался — при таких нагрузках, что она сегодня испытала, он казался естественным.

— А ты телефон с наушниками не брала сегодня? — поинтересовалась Сашка. — Что-то не похоже на тебя.

— Забыла, — ответила Люда, открыла шкафчик, достала из рюкзака кошелёк и стала пересчитывать деньги. Сколько тут стоит обед? Фиг его знает…

— Зачем ты деньги считаешь? — удивилась Сашка. Она, как ни странно, с собой, кроме телефона, ничего не взяла. И розовых наушников с кошачьими ушами, висящими на шее.

— На обед… — смущённо ответила Люда. — Сколько тут обед стоит, фиг его знает…

— А с телефона рассчитаться не судьба? — с интересом спросила Смелая. — Или у тебя все счета прикрыли?

— Счета? — с удивлением спросила Люда. — Какие ещё счета?

— Ха-ха-ха! Да ты рофлишь! — рассмеялась Смелова, но тут же осеклась, увидев, что Лада абсолютно не смеётся. — А ну-ка, иди сюда, подруга!

Подтянув Людмилу к себе, она внимательно всматривалась ей в лицо, словно подозревая

какой-то подвох. И, естественно, ничего не увидела, ведь Люда говорила чистую правду. Она не знала, как можно рассчитаться без денег, только телефоном. «Телефон за обед что ли отдавать? Ну извините! Это совсем ни к чему!» — с неудовольствием подумала она.

— Тебе что, правда память отшибло? — спросила Смелова, глядя в глаза Люды. И не соврать ведь. А что, если скажешь правду, а она растрезвонит всем?

— Не отшибло… — терпеливо, как маленькой, разъяснила Люда. — Только слегка. Но кое-что я не помню.

— Ну, раз не помнишь… — по виду Сашки можно было предположить, что она не знает, как поступить: или начать подробно объяснять подружке азы нынешней жизни, с опасением, что она всё-таки издевается, либо дальше удивляться и прикалываться над ней. Но девочка всё-таки решила выбрать первый вариант, ведь подруга — это святое. А если она начнёт потом троллить, ведь её всегда можно защекотить!

— Хорошо, раз ты совсем отупела, давай покажу, — смилостивилась Саша. — Бери телефон. Или карту, что там у тебя есть. Пошли в кафе.

— Ура-а-а! В кафе-е-е! — крикнула Люда, обхватила Смелую за талию и приподняла её над полом. — А я сильнее тебя!

— Нет, я! — возразила Смелая и заболтала ногами. — А ну, поставь на пол, надо жрать идти. Потом поспорим.

— Кто спорит, тот говна не стоит! — возразила Людмила и отпустила Смелую на землю.

— Ты какая-то дерзкая стала, — рассмеялся Сашка. — Не помню, чтоб ты себя так вела. Такая культурная, такая интеллигентная Соточка, такая вся из себя… Ти-ти-ти… Сейчас такое ощущение, как будто тебе не 16, а 13. Ладно, пошли. И в самом деле, жрать охота…

«Золушкой» оказалось кафе, расположенное прямо в вестибюле спортивного центра, рядом с зоной ожидания для родителей, где сидели предки в ожидании детей. Сначала сунулись в обеденный зал, но, увидев, что на раздаче много народу, и большинство столиков занято, решили пойти на улицу. Однако это оказалось делом совсем непростым…

— Ой, смотрите! Это же Арина Стольникова! — крикнула одна из женщин, сидевших в ожидании ребёнка.

— И точно! — согласилась женщина, стоявшая рядом. — Ой, Ариночка, подожди пару секунд!

Люда в недоумении остановилась, хотя Смелая изо всех сил дёргала её за рукав олимпийки, призывая бежать. Но не могла же Людмила Хмельницкая, пионерка и без пяти минут комсомолка, обломить женщину, старше её в два раза, и уйти, только показав ей свою спортивную задницу! А если добавить сюда ещё и Арину Стольникову, олимпийскую чемпионку и кавалера ордена Дружбы народов, то такой поступок тем более смотрелся бы крайне неприличным.

Женщина осторожно, гуськом, как будто опасаясь, что эта известная на весь мир Стольникова, сейчас уйдёт, подошла и улыбнулась…