Мила
Шрифт:
— Пойду, отнесу Милу в спальню, пусть отдохнёт немного. — прошептал, вскакивая со своего места.
Как по мне, так я выбрал самый безопасный способ ухода от натирания шеи мылом. Хотя что-то мне подсказывает, Янор готов и подождать, как оборотень, вышедший на охоту. Мою фигуру провожали завистливые взгляды побратимов. Сняв в спальне с кошечки платье и уложив в постель, не смог удержаться и припал к её животу с тихим урчанием. Завозившись, Мила умудрилась меня уложить рядом, запустив свои пальчики в волосы и что-то невнятно пробормотав. Сколько не пытался, выбраться у меня не получалось, а вскоре плюнув на всё, просто подмял жену под себя, утыкаясь носом ей в шею и засыпая.
Проснулся я от шума за дверью и как-то сразу понял, кто решил нас навестить. Негромкие уговоры побратимов и яростные, но столько тихие ругательства отца Милы, не оставляли других вариантов. А я лежал
— Сеер, успокойся, пожалуйста. Янор не обидит твою истинную, он её отец. — смертника своей спиной прикрыл Нэбирос, поднимая руки вверх и уговаривая зверя отступить. Он так делал на протяжение многих лет со всеми студентами, стараясь обуздать ипостаси молодых парней и помогая человеческой части сознания оставаться главенствующей. — Смотри, Мила спит и вторжение её отца никак ей не помешало. Её отец не станет мешать сну дочери и сейчас покинет твою территорию. — выделяя интонацией главные слова, понемногу начал приходить в себя, а желание отобедать уже не молодым мужчиной отступило назад. Словно почувствовав моё состояние, кошечка вновь заворчала, изворачиваясь и укладывая голову на моём животе. — Вот видишь, Мила даже не проснулась. — оторвав умилённый взгляд от нашей жены, Нэб посмотрел на Янора. — Думаю, нам всё же лучше выйти. Как видите, Сееру не нравится, что нашу истинную может кто-то разбудить. Не будь вы, её отцом, он просто бы перегрыз ваше горло и вернулся обратно в постель, охранять сон своей самки и детёныша. — это он втолковывал уже где-то в коридоре, но вскоре разговоры стихли и наступила тишина.
Кошечка проснулась через час. Довольно потянулась, а её руки заскользили по моему телу, расстёгивая пуговицы рубашки. За каждую побеждённую петельку Мила целовала и нежно прикусывала. Пройдясь так от живота к шее, она заглянула в глаза и мурлыкнув, провела кончиком языка по моим губам, ещё больше распаляя моё желание. Усадив девушку себе на бёдра, нежно накрыл её губы поцелуем, сплетаясь языками, пока руки оглаживали изгибы хрупкого тела. Я чувствовал возбуждение истинной и плавился, представляя, как она будет выгибаться от моих прикосновений и поцелуев по всему телу, как из её горла будут вырываться сладострастные, парой даже хриплые стоны при каждом моём толчке. Я не знаю, будет ли это также волшебно, как в первый раз или с каждым разом чувства и эмоции станут только ярче, но был готов это проверить. Только жаль, что не сейчас… Услышав голодное бурчание из живота Милы, под её протестующих возглас, оторвался от манящих и сладких губ.
— Сеер!..
— Не ворчи, кошечка. — усмехнувшись, повалил её на спину, нависая сверху. — Ты голодная, а сейчас как раз время обеда, так что давай вставать! Обещаю, вечером продолжим.
— А если я хочу сейчас? — скопировав мою усмешку, истинная провокационно обняла ногами бёдра и потёрлась о пах.
— Сначала еда. — и быстро поцеловав жену, скрылся за дверьми ванной, не забыв закрыться. Так, во избежание, как говорится.
Никогда бы не подумал, что буду прятаться от своей истинной, которая желает секса. Приняв быстро холодный душ, вышел из ванной и увидел Милу уже одетой в лёгкое, струящиеся платье на бретельках молочного цвета. Неужели она решила самостоятельно убить своего отца, показав ему метки? Помню же, как она говорила, что родных удар хватит, стоит им увидеть консумацию нашего брака, больше похожие на татуировки из её мира. Но мне нравилось смотреть на метки, которые показывали, что эта женщина только наша. Так, Сеер, выключай пещерные инстинкты, пока не додумался закрыть беременную самочку в комнате! Пришлось даже головой тряхнуть, прогоняя из неё картинки опасностей — которые могут поджидать истинную за пределами комнаты — что показывал зверь. Я так и параноиком могу стать. Может попросить Динаэль и на
Кого я точно не ожидал увидеть, так это маму в окружении отцов, стоящих в холле и здоровавшихся с побратимами и Янором. Мы ждали родных к вечеру, но, видимо, мама решила поспешить и летела на всех парах, наверняка подгоняя отцов. Моя мама была, как всегда, прекрасна. Львица с рыжей копной волос и мягкими чертами лица, смотрела на мир золотистыми глазами полных доброты. Конечно, пока кто-то не покушался на её семью. Тогда эта женщина по-настоящему оправдывала своё происхождение, выслеживая и уничтожая тех, кто обидел дорогих для неё существ. Тяжёлое бархатное платье винного оттенка без рукавов, сидело на её фигуре в обтяжку, поднимая грудь и открывая шею с метками. Отцы стояли рядом, прикрывая и защищая свою истинную со всех сторон. Трое оборотней и двое демонов стояли огромными, хмурыми скалами до нашего появления. Кошечка с интересом разглядывала прибывших, видимо, удивляясь, что свекровь на вид её ровесница. Но больше всего этому кажется недоумевал её отец.
— Мама, папы, здравствуйте! — тепло поздоровался с родными, ставя жену на пол около себя и обнимая за плечи. — Позвольте вас познакомить с моей истинной супругой Милой Чёрной. Кошечка, позволь тебе представить моих родителей Френсис Лэрская — львица, моя мама. Фомас и Фирас Роджерсы — они братья-ягуары.
Указал на чем-то между собой похожих, гибких и изворотливых мужчин. Они любили одеваться в одинаковые костюмы и забирать свои рыжие волосы в низкие хвосты. Семья могла их различить по манере общения. Фомас, когда говорил, казалось мурлыкал, таким бархатным и вкрадчивым был его голос. Фирас же больше шипел, словно постоянно чем-то недоволен, хотя характер его намного мягче брата.
— Это Стэфан Ришар — каракал. — перевёл внимание на довольного отца.
Я был с ним похож внешне, хотя характером больше походил на деда. Папа говорил, что он также был всегда весел и хитёр. Чего он так улыбался было понятно сразу. С меня сняли заклятие, я не попал к Лизарэль, так ещё и истинную встретил.
А это они ещё не слышат биение сердечка нашей малышки. Любит она у нас прятаться от посторонних. Как мы перепугались, когда кроха упрятала себя магией в первый раз — нельзя было передать словами. Казалось, мы с побратимами разом постарели и поседели, такими опустошёнными старцами себя почувствовали. Мы тогда не стали сразу пугать Мили, боясь её истерики и решили хоть как-то подготовиться к этому неприятному известию. И какого же было счастье и шок, когда магия спала и ритм сердца было вновь слышно. Мы словно опять узнали о беременности, хотя в каком-то смысле это так и было. Ведь считали, что произошёл выкидыш, что часто встречается у женщин этого мира. Потом это случалось ещё несколько раз, и каждый был как будто первым. То же замирание наших сердец и страх, и облегчение после. Пока не поняли, почему так происходит. Вот и сейчас родным представится возможность пережить множество разных эмоций, платье-то Мила надела просторное.
— Это Зак Райчи и Питер Смолл — они демоны огня. — представил я тем временем остальных отцов. Их волосы были длиной до лопаток и заплетены в косы, а в глазах постоянно вспыхивало пламя. То, что их цвет волос был красным, упоминать не стану. У мамули вообще кажется бзик на рыжих. Она сама как пламя и мужчин судьба ей таких же подбирает.
— Мне очень приятно с вами познакомиться. — почти промурлыкала жена и протянула руку для рукопожатия маме.
Фыркнув, она заключила Милу в объятия, прижимая покрепче и замерла. Кажется, она ощутила округлость в определённом месте. Да и малышка наша решили окончательно все расставить по местам, перестав прятаться. Стоило всем услышали быстрый стук сердечка, как грозные мужчины, немного хмуро посматривающие на нашу истинную, замерли.
Я понимал их эмоции, потому что слишком много женщин любящих издеваться над мужчинами, живёт в этом мире. И естественно, если у них сразу будет немного предвзятое отношение, нежели они обмануться позже. У мамы же совершенно не такой характер. Она со всей любовью примет незнакомого человека, но, если тот оступится хоть раз, без зазрения совести перегрызёт глотку. Об этом многие знают и по возможности стараются не связываться с этой женщиной. Сейчас же, отцы не понимали, что делать. Ни то поздравить, ни то, начать сочувствовать. Вдруг при беременности характер окончательно испортится, и она не только рабов, но и собственных истинных пытать начнёт? Они-то не знают про Милу ничего. Мы решили, что познакомим и расскажем всё, когда они приедут.