Мила 2.0

Дриза Дебра

От этого воспоминания я вздрогнула, осознав, что так и не успела поговорить о нем с мамой. Но сейчас было явно не время. Вместо этого я сосредоточилась на мыслях о Хантере. Его хрипловатый смех, запах чистой кожи и сандала. Его безоговорочная поддержка в тот день, когда меня выбросило из пикапа Кейли. Волнение, охватившее меня от его прикосновения. И снова волнение, когда его ресницы медленно опустились перед нашим почти-поцелуем.

Как только мы сядем в самолет, Хантер навсегда останется позади.

Я последовала за мамой наверх, к веревочным

ограждениям, отмечавшим проход к билетной стойке компании Finnair. Перед нами в очереди стояли всего трое — две женщины и маленький мальчик, — так что мы молча стали ждать. Они все вместе подошли к освободившемуся работнику, и мы оказались в начале очереди, молясь, чтобы наши паспорта выдержали еще одну проверку.

— Следующий, пожалуйста.

Нас поприветствовала изможденного вида женщина среднего возраста с мелкими каштановыми кудряшками. Мама спросила, есть ли билеты на один из ближайших рейсов в Германию — у нас не было безопасной возможности забронировать их заранее, не рискуя привлечь внимание военных, — и пальцы женщины застучали по клавиатуре.

— Вам повезло. Остались свободные места на следующий рейс, вылет через три часа. Но при покупке сейчас билеты выйдут по 3 339 долларов каждый.

— Мы их возьмем.

— Ваши паспорта и кредитную карточку, пожалуйста.

Мама полезла в сумку и вытащила фальшивые паспорта и кредитную карту на поддельное имя. Она протянула их твердой рукой, хотя я была уверена, что она так же напряжена, как и я. Если кредитку и паспорта не примут, с нашим планом бегства можно будет распрощаться.

Дама за стойкой просто перепечатала наши имена, лишь мельком взглянув на фотографии. Я почувствовала, как мама расслабилась. Пронесло. Потом женщина провела карточкой по считывающему устройству.

Раздался резкий сигнал, который прошил меня насквозь, замораживая изнутри. Женщина нахмурилась и посмотрела на экран. Когда она подняла голову, на ее лице застыла маска вежливости.

— Прошу прощения, но ваша кредитная карта отклонена. Вы не могли бы предложить другую форму оплаты?

Мамины пальцы рефлекторно сжались на сумочке. Я чувствовала, как внутри нее растет паника. А, может быть, я просто проецировала на нее собственный страх.

Мамин смех прозвучал неестественно высоко и фальшиво.

— Должно быть, это какая-то ошибка? Вы не могли бы попробовать еще раз?

Усталый вздох женщины выдал раздражение, но ей удалось удержать свою фальшивую улыбку, когда она снова провела картой по считывателю.

Я обхватила жесткую мамину руку своей, пытаясь придать ей уверенности, которой не было у меня самой. Карточка должна была сработать. Должна была. Если б только был какой-то способ заставить устройство ее принять…

На этот раз, когда перед глазами замерцала красная надпись, я не стала сопротивляться.

Поиск сигнала…

Кассирша покачала головой:

— Знаете, если она в первый раз не сработала, скорее всего… — Тут она прервалась, удивленно изогнув нарисованные брови. — Хотя нет,

все нормально, прошла.

Моя рука лежала на мамином рукаве, поэтому я отчетливо ощутила, как она слегка вздрогнула.

— Мест у окна не осталось, но, если хотите, ближе к хвосту есть свободное место у прохода и еще одно напротив него.

— Отлично, спасибо.

Под стойкой мамина рука, влажная от пота, нашла мою. Мы были почти у цели. Зарегистрировав багаж, мы повесили на плечи свою ручную кладь и пошли в указанном женщиной направлении: ко входу в зал ожидания.

Перед нами оставалась последняя преграда на пути к свободе.

Глава девятнадцатая

Не успели мы уйти далеко, как мама остановилась у газетного киоска.

— Нас ждет долгий перелет, так что я захвачу пару книжек. А ты чего-нибудь хочешь? — спросила она, наклоняясь, чтобы поправить развязавшийся синий шнурок.

Остальные пассажиры проходили мимо, огибая нас, а я заглянула в газетный киоск-тире-книжный магазин. Несмотря на тесноту, все поверхности в нем были сплошь уставлены книгами и журналами. Высокая девушка двадцати с чем-то лет листала журнал InStyle, у ее ног стоял чемодан, а ее парень небрежно обнимал ее за плечи, заглядывая через плечо.

Вот чего бы я хотела. Но такого в магазине не купишь.

— Ага, возьми мне что-нибудь. У меня вдруг появилась необъяснимая тяга к шпионским детективам.

Мама нахмурилась, и я протестующе подняла руки:

— Ладно, ладно, я просто шучу. Юмор — это хорошо, помнишь?

Это заявление вызвало слабую улыбку.

— Бери на свой вкус, мне все равно. Да, и может, парочку молодежных журналов, — сказала я, поглядывая на девушку, которая передавала журнал продавщице. — Ну, ты знаешь, чтобы не выделяться.

Мама тихо фыркнула и взъерошила мне волосы.

— Ну конечно. Чтобы не выделяться.

— Я подожду здесь, — сказала я.

Как только ее голова скрылась за обложкой выбранной книжки в мягком переплете — она называлась «Прислуга», — я присела и выкопала из своей сумки одноразовый мобильник. Наши старые телефоны мама выкинула еще в Клируотере, опасаясь, что СВОРА или другая организация смогут выследить нас по ним. Но даже так я знала, что она была бы против моих звонков кому бы то ни было, и умом я понимала, что так действительно безопаснее.

Если я хотела еще хоть раз услышать Хантера, действовать нужно было сейчас. Прежде чем мы доберемся до реального места назначения.

Пальцами, которые, казалось, должны были дрожать, но двигались на удивление уверенно, я набрала его номер. Он ответил после второго гудка.

— Алло?

От его голоса по мне прокатилась волна тепла. Я протянула руку и схватилась за стенку, чтобы не упасть.

— Это Мила.

— Мила? — Шокированная пауза. А затем: — У тебя все нормально? Я столько раз пытался тебе дозвониться! Даже заезжал сегодня утром…