Мигрант
Шрифт:
– Я очень рада. А мы сегодня утром были с Олегом в полиции, и у нас приняли заявление. Правда, пришлось повоевать, но уж такие у нас полицейские… Ни в какую не хотели регистрировать заявление, пока я не пригрозила, что пожалуюсь вам. Вы уж извините, что прикрываюсь вашим именем…
– Все в порядке, – ответил Артем. Он решил не говорить, что сам факт приема заявления от потерпевшего еще ничего не значит. Это заявление можно положить в нижний ящик шкафа, где оно будет пылится неизвестно сколько времени… И яркий тому
– Вы сейчас очень заняты? – спросила Евгения, и Павлов сказал:
– В данный момент я направляюсь в Следственный комитет. Если хотите, могу вас подхватить по дороге. Заодно заглянем к моему старому приятелю, Анатолию Ильичу.
Несколько секунд в трубке царило молчание, затем Чащина осторожно поинтересовалась:
– Это часом не Старыгин Анатолий Ильич?
– Совершенно верно.
– Руководитель Следственного комитета ваш приятель?
– Мы служили вместе, – пояснил Павлов. – Только прошу, пусть эта страшная тайна останется между нами.
Они рассмеялись.
– Я с радостью, – сказала Евгения.
– Ну и отлично. А потом мы можем где-нибудь пообедать.
– До встречи, Артем. И спасибо вам огромное.
Адвокат улыбнулся, следя за дорогой. Он подумал, что Евгения впервые назвала его не по имени-отчеству.
Ночной визит
Стрелка часов перевалила на второй час ночи, как в дверь кто-то позвонил. Карим, который всегда отличался чутким сном и пробуждался от малейшего шороха, тут же подскочил в постели. На соседней койке сонно заворочался Шухрат:
– Кого это принесло посреди ночи?
Быстро натянув джинсы, Карим подошел к двери и взглянул в смотровой «глазок».
Сайдар!
Вот так новость! И каждый раз его двоюродный брат приходил тогда, когда его меньше всего ждали…
Он открыл дверь, впуская Сайдара в квартиру.
– Привет, – бросил Сайдар и, не разуваясь, прошел на кухню. На его плече болталась большая спортивная сумка светло-серого цвета.
– Добрый вечер, брат, – ответил Карим и тут же поправился:
– Точнее, уже ночь.
Молодого мигранта одолевали двойственные чувства: с одной стороны, он был рад видеть Сайдара, поскольку они все-таки братья и их семьи тепло общались между собой. С другой – Карима не на шутку пугали изменения, которые происходили с его родственником. Из веселого и энергичного парня он постепенно превращался в ожесточенного и раздраженного человека, а все его шутки были мрачные и злые. А еще Карим не мог забыть тот злосчастный конверт с порошком, который был в барсетке Сайдара.
– Как у тебя дела? – спросил Карим. – Что-то случилось? Хоть бы предупредил, ведь ночь уже давно!
– Не мог я предупредить, – процедил Сайдар, ставя сумку рядом со столом. – У меня неприятности, Карим. Я поживу у вас несколько
Карим замешкался, потом сказал:
– Я не против, брат. Конечно, живи. Только с ребятами нужно обсудить, я ведь не один тут все решаю.
Сайдар, прищурившись, в упор смотрел на парня, в его черных глазах вспыхивали опасные огоньки.
– А что, можете выгнать? Ночью, на улицу?
– Нет, нет, что ты, – поспешно сказал Карим. Он медлил, собираясь с мыслями: – Может, ты все-таки скажешь, что произошло?
Сайдар достал из кармана брюк телефон и нехотя ответил:
– Так и быть, тебе скажу. В квартиру, которую я снимал с друзьями, сегодня менты вломились. Всех парней повязали и увезли. Хорошо, что один хороший человек об этом заранее узнал, когда я уже собирался в подъезд заходить, и мне позвонили. Вовремя я оттуда ноги сделал! Покрутился по городу, чтобы следы запутать, и на такси к тебе приехал.
Карим молча выслушал брата, затем спросил:
– А за что их забрали? Твоих друзей?
Сайдар махнул рукой:
– Кто их знает… Может, у кого-то регистрации не было. Но это не важно, брат. Мне по-любому нельзя ментам попадаться.
Карим подумал о странном порошке в конверте Сайдара, и по его спине побежал неприятный холодок.
– А эти парни тоже работали с тобой?
– Ну, иногда они выполняли поручения моих начальников, – уклончиво ответил Сайдар. – Ладно, Карим. Мне нужно несколько срочных звонков сделать. Ты пока чай мне сделай, хорошо?
Карим посмотрел на часы, висевшие на стене. Уже почти полтретьего ночи, а ему в шесть нужно было вставать.
– Ладно, – решил он, зевнув. Он стал наполнять чайник водой, а Сайдар ушел на балкон.
Пока грелся чай, Карим периодически бросал напряженные взгляды на сумку, с которой пришел его двоюродный брат. Вскоре он уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о содержимом этой сумки, и мысли, одна хуже другой, заполняли его мозг.
«Может, взглянуть, что там? – подумал он, доставая из старенького шкафа заварку. – Или нет, не буду. Правду говорят: “Меньше знаешь – крепче спишь”…»
Карим еще не догадывался, что эта ночь будет для него бессонной.
За балконным стеклом был слышан возбужденный голос Сайдара. Несколько раз он грубо выругался, и Карим печально покачал головой. У него возникло ощущение, что его двоюродный брат постепенно скатывался в мрачную кошмарную бездну и даже не пытался уцепиться, чтобы хоть как-то задержаться. И обратного выхода из этой бездны уже не будет.
Закипел чайник, и он налил его в чашку с заваркой. Достал печенье и кусок лаваша с паштетом, выложив нехитрую снедь на тарелку.
Сайдар вскоре умолк. Карим глянул в окно, и ему показалось, что брат что-то закинул себе в рот. Через мгновенье Сайдар распахнул дверь и плюхнулся на расшатанный стул: