Миг бесконечности. Том 2

Батракова Наталья Николаевна

— Пусть только попробуют! Убью на месте!

— Ты шутишь? Не верю. Вот Колесников — да. Тот сможет. Хотя и он, как оказалось, иногда готов променять жену на пользу делу. Ты также ревнив, как и он?

— Угу… Сейчас я его очень даже понимаю, — он заправил за ухо прядь ее волос и прикоснулся к губам.

— Но так нельзя.

— А как можно? Пока с тобой не было связи, я чуть инфаркт не схватил. Завтра куплю даже не один, а два телефона. Кроме того, встрою чип в машину, второй положу в сумку и буду отслеживать каждый твой шаг. А еще лучше — приставлю Зиновьева.

— И за что мне такое счастье? Гиперопека какая-то получается, — перехватила она его ладонь,

коснулась губами пальцев и тихо добавила: — Ты сумасшедший, Ладышев. Я начинаю тебя бояться.

— Я сам начинаю себя бояться, — Вадим нагнул голову, потерся щекой о ее ладонь.

И вдруг он оказался у нее за спиной, обхватил обеими руками и крепко прижал к себе.

— Если это такое сумасшествие, то я готов жить с ним всю жизнь, — услышала она над ухом его жаркий шепот. — Я никуда тебя не отпущу и никому не отдам.

— Так ведь сказала уже, что никуда не собираюсь, — успела она ответить, и в ту же секунду горячее дыхание переместилось и переросло в бесконечно долгий страстный поцелуй.

— Я и не представляла, сколько от этого можно получать удовольствия, — прервалась на секунду Катя. — Это так затягивает… Это так… так вкусно, — не сразу подобрала она слово.

— А я не представлял, что могу быть таким ненасытным, — улыбнулся Вадим и, снова прильнув к ее губам, мягко увлек за собой в направлении спальни.

В этом замедленном сладострастном пути он не терял времени даром: джемпер, джинсы, как Катины, так и его, были сброшены где-то в гостиной, все остальное лихорадочно расстегивалось, снималось, стаскивалось совместными усилиями уже в спальне. Спустя пару минут с белоснежной кровати слетело покрывало и два тела слились в одно…

Две сигареты, медленно тлевшие в пепельнице, так и не дождались своих хозяев, упали на стеклянное дно и погасли…

3

После событий второго января и страстной ночи любви Катя и Вадим практически не расставались. А если и разлучались на несколько часов, то без конца перезванивались по поводу и без. Встретили Рождество вместе с Ниной Георгиевной, души не чаявшей в Кате, и вернувшейся из России Галиной Петровной. К слову, та сразу прониклась к Кате большой симпатией. По вечерам они гуляли, ходили в кино, катались на лыжах. И говорили, говорили, говорили — рассказывали друг другу о детстве, о юности.

Иногда проводили время на диване перед телевизором. В обнимку. Порой так и засыпали, но ненадолго. Стоило переместиться на кровать, как сон, практически не сопротивляясь, уступал место любви — самому прекрасному действу на свете. Необыкновенно нежному, желанному, сладострастному…

Только сейчас, умудренная десятилетним опытом семейной жизни, Катя поняла смысл коробившей ее прежде фразы «заниматься любовью». Именно любовью, а не избитым, бывшим на слуху ее заменителем, сухо описывающим то, что за этим словом скрывалось. И это открытие наполняло каждую ее клеточку такой неописуемой радостью, таким восторгом, что она вдруг снова стала писать стихи. Они выплескивались из нее настоящими потоками — утром, днем, ночью. Тихонько вскакивала, на цыпочках бежала в кабинет к ноутбуку, записывала, редактировала и оставляла открытыми на мониторе для Вадима…

«Утром прочтет», — улыбаясь, заползала она опять под одеяло и, уткнувшись в теплое плечо, наконец-то засыпала. Спокойно, умиротворенно. Счастливо…

Хочу тебя… К тебе… С тобой — Забыть про все, что так тревожит… Известно

только небесам: Как быть могло, а как быть может. И невозможно заглянуть В процесс мыслительный Вселенной… Лишь пережив, постигнешь суть Всего, что свято и нетленно. Не потеряв — не пожалеть, Что так беспечно не хранили. Не сделав шага — не узнать, Так или не так поступили. Поможет зеркало узреть, Как быстро время пролетело. Испуг позволит ощутить, Как страхом сковывает тело. Не полюбив — нельзя взлететь. Лишь страсти испытав объятья, Поймешь, как просто позабыть О скомканном, измятом платье! Не отстрадав — не осознать, Как боль ночами душу гложет… И я хочу… Тебя… С тобой… Пусть кто-то сверху мне поможет…

Лишь одно, пусть и ненадолго, омрачало блаженное состояние Кати: к отцу она по-прежнему наведывалась одна. Здесь Вадим был непреклонен: рано им пока знакомиться, не стоит нагнетать обстановку. Тем более накануне развода. Кто знает, на какие козни способен бывший супруг?

В остальном все было невероятно красиво, даже сказочно. И если выражение «носить на руках» может существовать в реальной жизни, то с Катей именно это и происходило. Вадим был настолько внимателен и заботлив, что у нее от избытка чувств слезы порой наворачивались: неужели так бывает? Неужели это происходит наяву с ней, а не с мифической девушкой, которую тоже зовут Катя?

Забота, или, как она выразилась, гиперопека, проявлялась на каждом шагу. И она начинала к ней привыкать. Дело даже не в новом телефоне, не в шубе, которую она теперь обязательно надевала, выходя на улицу. Хватало мелочей, о которых она раньше не то что бы не мечтала, не задумывалась.

Стоило ей однажды проснуться с головной болью, как обеспокоенный Вадим тут же организовал консультацию у специалиста. Ничего страшного, но сосуды слабые, надо беречь. Желательно высыпаться. На следующее утро Катя осталась и без утреннего секса, который стал привычным, и без кофе. А все потому, что доктор рекомендовал ей сон. Вадим даже Галине Петровне приказал не приходить раньше десяти: не дай Бог разбудит!

Когда во время оттепели она промочила ноги и сболтнула об этом по телефону, ровно через час в квартиру были доставлены три пары сапог ее размера. И хоть понравились и подошли все, две пары по настоянию Кати все же вернули в магазин. Зачем ей столько обуви? Она не привыкла менять ее каждый день.

И так во всем. Стоило ей о чем-то заикнуться, как реакция Вадима следовала незамедлительно. Она даже стала побаиваться сказать ему лишнее.

Правда, одно желание все же озвучила: ни разу не была в Германии, а хотелось бы посмотреть. Тем более что Вадим вскоре снова собирается туда лететь. Расстроившись, что не подумал об этом сам, он тут же развил бурную деятельность. Замечательная идея! Он поможет ей открыть многократную визу, вместе они полетят во Франкфурт, где ему в самом деле необходимо быть по делам в двадцатых числах, затем поедут в Зельден, покатаются на лыжах и отметят Катин день рождения.