Мифы Чернобыля
Шрифт:
Не то чтобы наш Фюрер лихо играет в шахматы, но книжки шахматные любит едва ли не больше, чем корабли Первой мировой войны.
Реплика (программист, 30 лет):
— Получается, что в нашем случае статистический метод исследования заводит в такой же тупик, как и анализ псевдопричин и псевдоследствий. Мы понимаем, что какое-то воздействие на смертность, вероятно, все-таки было, но мы не можем его выделить или хотя бы оценить. Строго говоря, оно оценивается нулем.
Реплика (психолог, 44
— Это, разумеется, не относится к тем "чернобыльцам", у которых в апреле-мае 1986 года была диагностирована острая лучевая болезнь. Или они уже сосчитаны в числе тех 196, у которых "наблюдались заболевания, причинно связанные с катастрофой"?
Она всегда вмешивается, если ей кажется, что нарушаются чьи-то личные интересы.
— Именно так, — отвечает Фюрер. — Их один раз уже сосчитали. — Он не против гуманизма, в перерыве он цитирует Г. Остера:
Если вы окно разбили, не спешите признаваться, Погодите, вдруг начнется здесь гражданская война, — Артиллерия ударит, стекла вылетят повсюду, И никто ругать не будет за разбитое стекло.Реплика (генетик, 48 лет):
— Если с онкологией есть какие-то экспериментальные основания предполагать наличие корреляции между заболеваемостью и "чернобыльским фактором", то с детской смертностью ситуация оказывается значительно более сложной. Вот смотрите: и в России, и на Украине 1986–1987 годы пришлись на очень узкий "резонансный" пик рождаемости. Ну и точно так же: был максимум браков, минимум разводов, минимум абортов. То есть рассказы про "огромное количество женщин, прервавших беременность из-за Чернобыля", видимо, представляют собой легенду. Во всяком случае, статистически это "огромное количество" никак не подтверждается.
Далее, статистика врожденных уродств и заболеваний растет со второй половины XX века. В конце 1970-х, будучи студентом, я уже мел возможность писать реферат на эту тему. Никаких резких изменений в этой статистике в конце 1980-х — начале 1990-х не наблюдается — показатели продолжают медленно повышаться. Похоже здесь "чернобыльский фактор" забивается пьяными зачатиями и опять-таки выделен в числом виде быть не может.
Реплика (журналист, 23 года):
— А Григорий Явлинский в свое время заявил, что "подобные обвинения в адрес жертв чернобыльской катастрофы кощунственны".
Он бы еще Белковского, Островского и Жириновского спросил.
Реплика (генетик, 48 лет):
— Не могу понять, почему кощунственны-то? Статистика показывает, что "чернобыльцы" пьют даже больше "контрольной группы", у которой этот показатель вообще-то "зашкаливает". Во всяком случае, в условиях России, Украины, Белоруссии пьянство и курение, как факторы воздействия на плод, более значимы, чем радиационные поражения. Но до чего же хочется переложить ответственность за плоды собственного бездумья на государство, мировую общественность или атомщиков!
Докладчик (физик, 45 года):
— Г. Медведев, ссылаясь на американского ядерщика К. Моргана, пишет, что безопасных доз радиации не существует.
С удовольствием процитирую физика Р. В. Арутюняна:
"Когда общество не способно спокойно понять, что к чему… У зеленых есть лозунг, и еще Яблоков очень любит его, что малые дозы, они — еще опаснее. И это проходит на уровне восприятия людей. Сразу хочется сказать, давайте добавим! То есть идиотизм самого подхода уже абсолютно не смущает людей. Потому что люди "на автомате", не задумываются. Понятно, что любой человек, если ему сказать: "Ну, давай, подумай. Вот малые дозы, опаснее, да? Ну, так Чернобыль добавил, слава Богу. Давайте радоваться тогда! — что-то поймет".
Между двумя трюизмами, лишенными всякого содержания: "нет безопасной дозы радиации" и "любая доза радиации, не вызывающая острой лучевой болезни, безопасна", лежит проблема реального воздействия излучения на здоровье человека, генетический фонд Человечества, природную среду. Возможно, еще больший интерес представляют механизмы приспособления живого к радиации (а опыт восстановления биоценозов в Чернобыльской зоне доказывает, что такие механизмы существуют). Приходится признать, что за двадцать лет, прошедших после Чернобыля, мы почти не продвинулись в понимании биологического воздействия электромагнитных излучений, несмотря на огромный "экспериментальный материал".
Реплика:
— Означает ли это, что мы ленивы и нелюбопытны?
Реплика (математик, 38 лет):
— И да и нет… большинство моделей, описывающих долговременные последствия Чернобыльской аварии, построены в предположении линейной (у алармистов — экспоненциальной) зависимости между полученной дозой и этими последствиями, однако мы давно знаем, что эта зависимость нелинейна, что существует ряд пороговых значений, при переходе через которые характер взаимодействия излучения с живой тканью резко меняется.
Об этом предпочитают не говорить, потому что дозу, превышающую первое пороговое значение (ниже которого зарегистрировать биологически значимые изменения не удается), получили только те 711 человек, которых мы внесли в таблицу катастроф в графе "Чернобыль". И что же тогда делать с претензиями остальных "жертв аварии", которых только в Белоруссии оказалось три миллиона?
Он делает эффектную паузу, теперь напоминает Шерлока Холмса в ударе и продолжает: