Мифы Чернобыля
Шрифт:
В конце лета — начале осени мое время было полностью поглощено предстоящей свадьбой, чтением, и бегом на длинные дистанции. Тогда можно было спокойно бегать по набережным и мостам Ленинграда, и многие так и поступали; утром и вечером автомобилей почти не было, воздух был относительно свеж, а архитектурные ансамбли радовали глаз. Я дописал статью-исследование по творчеству В. Рыбакова и был рад тому, что публикация ее вполне реальна. Чернобыль на этом фоне интересовал меня слабо.
Девушки 16 и 18 лет, сестры, ответили на вопросы о Чернобыле одинаково:
"Мы
Советский Союз они считают искусственным миром, туда вернуться не хотят ни за что, жизнь в 2006-м им нравится. Старшая была категорична: "Мрачное было время, я рада, что не мое. Оно было искусственно позитивное".
По статусу семинара даже нельзя воскликнуть: нам бы глотнуть хоть глоток вашей юности! И поклониться атомщикам. Они присутствуют здесь в цитатах из интервью. А мы, сорокалетние, как дурацкие конфликтологи, отстаиваем перед ними свое право на Будущее, а перед молодежью свое право на индустриальное счастье.
После первого нашего семинара молодежь замерзла. Люди реально ежились и хотели грога или глинтвейна. Холод был внутренний. А кофе внешнее. Хотя семинар был не игровой, не сопричастный, так сказать, а информативный: как это было. Начальная стадия исследования — где мы? Что вокруг нас? Погружение в тему, стало быть, прошло успешно. Только на пятом семинаре мы установили рамки исследования. А сейчас вошли в лабиринт представлений трех поколений. И продвигаемся на запах Грядущего.
Цели Посредников в наших играх просты и прозрачны: мы изучаем необходимую раскладку вещей, продуктов и знаний на Пути в Будущее, то есть отбираем, что туда возьмем. С точки зрения нас, внештатных сотрудников Перевала, не мы, сегодняшние сорокалетние, возьмем, а они, двадцатилетние, возьмут. Третье поколение, не помнящее Чернобыль. Мы, помнящие и отвечающие за "сегодня", проводим их и останемся тут отстреливаться от Прошлого. Вполне справедливая позиция: у нас уже вроде все было… Вспоминающие могут помочь нам, а могут выразить свое презрение недостаточности наших знаний. Мы поспорим, кивая на собственную рефлексивность и аналитичность. Они покачают головой.
Мы, серединное поколение, как тот чернобыльский выживший Саша: дети у нас уже есть, катастрофу распада онтологии мы, как-то пережили и не утратили рефлексию, опять же можем заработать и напоить гостей за Будущее, то есть голов у каждого из нас по-прежнему две. Теперь нам хочется поиграть за цивилизацию. Потому что, окромя перестройки, войны на нашу голову не случилось. Вот и стоим на Перевале. Чем мы хуже Дозора Дневного? У нас есть, что иметь, имеется, что считать, находится, кого любить, и проходящие в Будущее детишки закупаются у нас снаряжением. Непыльная работа. Некоторые сорокалетние сидят внизу и показывают на нас пальцами, как на придурков. Они тоже в своем праве: потребляют и зарабатывают, чтобы снова потребить.
Саша Ивченко,дежуривший в Чернобыле 26 апреля и схвативший 400 рентген, дал интервью корреспонденту "Гардиан". Оно в Интернете висит. Молодежь притащила к семинару. Вывели на
"По общему правилу, если через полчаса после облучения начинается рвота, это означает, что полученная доза смертельна. Пятеро из тех, кого вывезли вместе с ним, умерли. Тем, кто умер быстро, повезло: умирать от внешних и внутренних ожогов крайне мучительно.
128 человек направили в специализированный медицинский центр. По прибытии Ивченко обрили голову, но через несколько дней все волосы у него на теле и так выпали. К этому времени у всех последствия облучения сказывались на состоянии легких, носа, ушей и горла. Тем, у кого рвота началась вскоре после облучения, делали пересадку костного мозга. Для Ивченко она была первой из многих.
Ему сделали первую из множества операций по пересадке кожи. Некоторое время он думал, что ему ампутируют руку. Спасением оказалось то, что он занимался греблей и нарастил мышцы. Но повязка на руке оставалась семь лет.
Ивченко провел год в больнице и еще два — в реабилитационном центре. Он считает, что выжил благодаря отправке в Москву и своим мускулам. Он не знает, бесплоден ли он, поскольку ему порекомендовали больше не иметь детей…
Врачи сказали, что раз выжил, беспокоиться не о чем.
Ивченко считает, что ему повезло, особенно по сравнению с теми, кто про-явил чудеса героизма при ликвидации катастрофы. Ивченко получает большую пенсию, а у них нет ничего. На вопрос о будущем ядерной энергетики он отвечает: "Если извлечь необходимые уроки и сделать безопасность приоритетом, она не представляет риска"".
Вот и мы считаем, что дело наше правое.
Реплика (старшая из сестричек, 18 лет):
— Кстати Саша Ивченко ни в какое Будущее не рвется, он готов, чтобы его туда подвезли на следующем безопасном реакторе. И таких, как Саша, немного.
— Нет, юная леди, — думаю я, — этот Ивченко машет нам снизу из-под самого Перевала: давайте, мол, ребята, хорошо смотритесь на горе! И все мои товарищи по оружию улыбаются. Не на войне же. И не во время аварии… Да и работы пока нет совсем. Никто не лезет через Перевал в непотребном виде и в неуемном составе, чтоб их останавливать и обеспечивать срочно всем необходимым для дыхания там, за горизонтом. Может, сразу выдавать им сноуборд и карманный реактор?
Реплика, возможная:
"Чудак ты, Гуру, — это отвечает на мои мысли друг, подтянувшийся до Перевала, несмотря на срединный возраст. — Люди предпочитают внизу сидеть и сочинять геополитические сказки для взрослых про глобальное потепление".
Он прав: в нашем предыдущем земном цикле мы даже специально приглашали господина Палеонтолога, чтобы внятно растолковал молодежи, забывшей физику, как будет меняться погода в течение трех следующих веков.