Мичман Флэндри
Шрифт:
От крейсера отделился его сопровождающий и устремился к «Умбриэлю», чтобы сдержать его. Флэндри стиснул зубы так, что челюстям стало больно.
— Зеленокожие видят наши слабости, — сказал он. — Они рассчитывают, что крейсер одолеет нас. И, может, это им удастся.
Красное наползало на зеленое.
— Приготовиться к бою в прямой фазе, — объявили по селектору.
— Что это означает? — спросила Драгойка.
— Мы не можем маневрировать, пока не наладят одну машину. — Флэндри чуть было не сказал по-курсовикянски, что смена фазы невозможна. — Мы вынуждены сидеть и отстреливаться.
Но «Сабик» вовсе не был
Это походило на подготовку к футбольному матчу.
— Произведен контакт гиперполей, — передали по селектору. — Всем орудиям вести одиночный огонь.
Флэндри переключился на внешний обзор. Мерсеянин шел зигзагами среди звезд. Иногда он исчезал, но непременно появлялся вновь. Это было чисто космическое судно, раздутое посередине, словно сдвоенная груша. В звездном свете легко было различить его вооружение… В дыхании Драгойки послышались шипящие звуки.
Гигант выстрелил. Раздался такой невероятный шум, что перекрыл рев двигателей, а перегородки разлетелись в разные стороны. Перекрытия обрушились на Флэндри. Он провалился в кромешную тьму. Спустя несколько минут Флэндри пришел в сознание, но продолжал падать в вечность, во мрак…
«Нет, не может быть», — подумал он сквозь звон в ушах.
Освещение погасло, гравитаторы отключились… Он плыл свободно в вырывавшемся с шумом воздухе. Кровь из носа образовала шаровидные капли, которые в невесомости грозили задушить его. Он всасывал их и проглатывал.
— Драгойка! — крикнул он скрипучим голосом. — Драгойка!
Луч света на ее шлеме скользнул во тьме. Саму ее едва было видно, а голос был чистым и звонким:
— Домманик, ты жив? Что случилось? Вот моря рука!
— Прямое попадание в нас. — Он осмотрел себя, ощупал все члены, почувствовал острую боль в теле, но с радостью убедился, что серьезных повреждений нет. Что ж! Скафандр ведь и предназначался для того, чтобы смягчать удары! — Здесь ничто не работает, поэтому я не знаю, в каком состоянии корабль, надо попытаться узнать. Да, держись за меня. Отталкивайся от предметов, только не очень сильно. Как будто плаваешь. Тебя не тошнит?
— Нет, я чувствую себя как во сне, больше ничего. — Она освоила технику быстрого передвижения в невесомости.
Они выбрались в коридор. Неяркий свет ламп выхватывал тусклые пятна в кромешной тьме. Ребра каркаса торчали позади изогнутых, искореженных панелей. Половина людей в скафандрах плавала в облаках крови. Флэндри приходилось стирать ее со шлема. Радио молчало. Было тихо, как в могиле.
Ядерная боеголовка, видимо, не была очень большой, но там, куда она попала, все оказалось полностью разрушенным. В других местах силовые поля, перегородки, экраны, отходные линии, как смогли, защитили корабль. Таким образом Флэндри и Драгойка остались в живых. Остался ли еще кто-нибудь? Флэндри беспрестанно звал, но не получал ответа.
Перед ним зияла дыра, заполненная звездами. Он велел Драгойке остаться, а
Он включил радио, выбравшись за пределы экранирующего металлического корпуса. Когда не стало вспомогательных моторов, «Сабик» вернулся в прежнее положение.
— Энсин Флэндри из секции 4. Ответьте кто-нибудь. Ответьте. Ответьте.
Среди шума космических полей раздался голос:
— Командующий Ранджит Сингх, секция 2. Я принимаю командование, пока старший офицер не придет в себя. Доложите о своем состоянии.
Флэндри все объяснил.
— Нам присоединиться к вам, сэр? — закончил он.
— Нет, осмотрите вашу пушку. Доложите, в каком она состоянии. Если в рабочем, воспользуйтесь ею.
— Но, сэр, мы повреждены. Крейсер ушел сражаться куда-то в другое место. Никто не будет с нами связываться.
— Это еще не ясно, энсин. Если в ходе битвы высвободится судно противника, он захочет удостовериться в нашей гибели. Отправляйтесь к орудию.
— Слушаюсь, сэр!
— В орудийном отсеке плавали мертвые тела. Трупы не были изуродованы — должно быть, всего два-три смертоносных рентгена прорвались сквозь всю защиту. Флэндри и Драгойка отпустили их скитаться в космосе. Пока трупы исчезали среди звезд, она пела им Песнь Скорби.
«Я бы не возражал против такого прощания», — подумал он.
Орудие можно было использовать. Флэндри показал Драгойке, как пользоваться аварийным ручным управлением. Они сменяли друг друга у гидравлической системы наведения и штурвала, перезаряжающего аккумуляторы, с помощью которых пушка приводилась в действие (Драгойка была такой же сильной, как и он), и… ждали.
— Никогда не думала, что умру в подобном месте, — сказала она, — но смерть придет ко мне в бою, да еще когда рядом со мной замечательный товарищ. Сколько можно было рассказать в Краю Потусторонних Деревьев!
— Может быть, мы еще останемся живы, — сказал он.
Звездный свет озарил улыбку на его испачканном кровью лице.
— Не надо себя обманывать. Это недостойно!
— Недостойно! Я просто не уйду отсюда, пока жив.
— Понимаю. Может, это и сделало вас, землян, великими.
Появился мерсеянский истребитель. «Умбриэль», сражавшийся с сильно поврежденным вражеским крейсером, окончательно разбил его. «Антарктика» была выведена из строя и ждала, пока ее починят, «Земля Мэрдока» тоже была разрушена, но на их счету имелось два неприятельских корабля. «Новая Бразилия» еще вела дуэль с третьим. У четвертого был поврежден переключатель сверхпередачи. Пока инженеры, обливаясь потом, пытались исправить поломку (что заняло бы не меньше часа!), сверхскорость была сравнительно небольшой, любое судно в лучшем состоянии могло стереть корабль с лица Вселенной. Его капитан решил отправиться туда, где летали осколки «Сабика», чтобы распотрошить их до конца, поскольку общий приказ гласил, что никто, кроме мерсеян, не может войти в этот район и остаться живым.