МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

Она поставила перед ним полную миску, источающую дивный аромат.

— Может, когда границы пали, они были недалеко и просто вылезли из прохода.

— Может быть. Когда границы пали, все твари вернулись в подземный мир. Но некоторые вырвались и разбежались по окрестным лесам. Но зима началась месяц назад, а до того я здесь хватал никогда не видела. Боюсь, это объяснение не быть достаточным. Наверное, случилось что-то еще.

Зедд прекрасно знал, что именно, но промолчал. Вместо этого он спросил:

— Эди, а почему ты

не уезжаешь? Поехали вместе со мной? В Эйдиндрил. Это было бы…

— Нет! — рявкнула Эди и осеклась, словно удивленная собственной вспышкой. Она разгладила платье, давая себе немного остыть, потом взяла ложку и принялась наливать суп в другую миску. — Нет. Здесь быть мой дом.

Зедд молча следил за ее действиями. Закончив, она поставила миску на стол, взяла с полки буханку и указала ею на свободный стул. Зедд сел. Эди уселась напротив, нарезала хлеб и кончиком ножа подвинула один кусок Зедду. Глаза их встретились.

— Пожалуйста, не проси меня покинуть мой дом.

— Я только беспокоюсь о тебе, Эди.

Она обмакнула хлеб в суп.

— Это быть ложью.

Он посмотрел на нее из-под бровей.

— Это не ложь.

— «Только» быть ложью, — не отрываясь от тарелки, уточнила она.

Зедд не стал спорить и занялся супом.

— Уммм… Шамешательно, — сказал он, набив рот горячим мясом. Эди кивнула в знак благодарности. Зедд ел, пока миска не опустела, потом встал и положил себе еще. Возвращаясь за стол, он обвел комнату рукой, в которой держал ложку.

— У тебя чудесный дом, Эди. Просто чудесный. — Он сел за стол, и Эди протянула ему еще кусок хлеба. Зедд разломил его пополам. — Но я не думаю, что тебе стоит оставаться здесь в одиночестве. Хваталы не в счет. — Он показал куском хлеба на север. — Почему бы тебе не поехать со мной? Эйдиндрил тоже чудесное местечко. Тебе там понравится. Там полно комнат, выберешь себе, какую захочешь. А можешь даже поселиться в Хранилище.

— Нет.

— Почему «нет»? Мы отлично проведем время; колдунье есть чем заняться в Хранилище. Там полно книг, и…

— Я сказала — нет.

Он посмотрел, как она ест суп, вздохнул и тоже взял в руки ложку. Но надолго его не хватило. Он отложил ложку и хмуро взглянул на Эди.

— Эди, я рассказал тебе не все.

Она вскинула бровь:

— Надеюсь, мне не надо изображать удивление? Я быть плохая притворщица.

Она снова уткнулась в миску.

— Эди, завеса прорвана.

Она застыла с ложкой, недонесенной до рта. На Зедда она не смотрела.

— Чушь! Что ты знать о завесе? Ты понятия не иметь, о чем говоришь, волшебник.

Ложка продолжила свое движение.

— Я знаю, что она разорвана.

Эди выудила из миски последний кусок картошки.

— Ты говоришь о невозможном, волшебник. Завеса не быть разорванной. — Она встала и взяла с собой миску. — Будь спокойный, старик, если завеса быть разорвана, у меня быть неприятности похуже хваталы. Только я

их не иметь.

Зедд повернулся и, положив руку на спинку стула, стал смотреть, как Эди с миской в руках, хромая, идет к котелку.

— Камень Слез снова в этом мире, — тихо сказал он.

Эди замерла. Миска выскользнула у нее из рук и покатилась по полу.

— Не произноси таких вещей вслух, — прошептала она, — пока у тебя не останется никаких сомнений. Пока не сможешь поклясться честью волшебника. Пока не будешь готов отдать свою душу Владетелю, если это быть ложью.

— Я готов отдать душу Владетелю, если то, что я говорю, — ложь, — твердо сказал Зедд, глядя ей в спину. — Пусть берет ее хоть сейчас. Камень Слез — в этом мире. Я видел его.

— Да защитят нас добрые духи! — выдохнула колдунья. — Выкладывай, какую глупость ты сотворить на сей раз!

— Иди-ка сюда и садись, Эди. Прежде всего я хочу, чтобы ты рассказала мне, для чего ты живешь здесь, возле прохода, и что вообще такое этот проход? Что ты делала тут, на краю подземного мира, и почему не желаешь уезжать?

Она подскочила вплотную и сгребла его за ворот балахона:

— Это быть моим делом!

Не снимая руки со спинки стула, Зедд поднялся на ноги.

— Эди, я должен знать. Это важно. Я должен знать, что ты здесь делала, потому что есть вероятность, что это может нам помочь. Мне хорошо известна та боль, с которой ты живешь. Не забывай, я ее видел. Я не знаю ее причины, но знаю ее глубину. Я прошу тебя разделить ее со мной. Я прошу как друг. Не заставляй меня просить, как волшебник.

На последней фразе она подняла голову и встретилась с ним глазами. Гнев ее постепенно угас. Эди кивнула:

— Хорошо. Возможно, я действительно хранить это в себе слишком долго. Возможно, мне станет легче, если я расскажу кому-нибудь… другу. Возможно, ты не захочешь принять мою помощь, когда услышишь. Но если не передумаешь — я жду, что ты расскажешь мне все, что случилось. — Она погрозила ему пальцем. — Все.

Зедд обескураженно улыбнулся:

— Конечно.

Эди опустилась на стул, но не успела она сесть, как самый большой череп внезапно свалился с полки. Они дружно уставились на него, потом Зедд подошел к нему и поднял. Его пальцы пробежались по острым зубам величиной с человеческую ладонь. Основание черепа было плоским. Скатиться с полки он не мог. Зедд поставил его на место.

— Похоже, — проскрипела Эди, — в последнее время костям больше нравится быть на полу. Они то и дело падать.

Бросив напоследок хмурый взгляд на череп, Зедд снова уселся за стол.

— Расскажи мне о костях. Зачем они тебе, что ты с ними делаешь? Расскажи мне все с самого начала.

— С самого начала? — Она бросила быстрый взгляд на дверь, словно хотела сбежать. — Это быть очень печально.

— Я никому не повторю ни слова из сказанного тобой, Эди.