МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

— Подобная магия делала больше, нежели просто превращала плоть в мрамор, как при алхимических опытах. Нет, это заклинание было иной формой магии, позволяющая замедлять и останавливать время, превращая плоть в камень, как если для нее прошли тысячи веков. Мне нужно будет обдумать это в дальнейшем.

В оставшуюся часть дня Никки и ее спутники узнали, что когда-то сеть дорог в горах соединяла множество других городов, и многие из этих поселений обслуживались одним и тем же магистратом. Никки опасалась, что Судья также обратил

в камень и тамошнее население, но теперь, когда заклятие исчезло, эти люди также должны возродиться. Возможно, только что пробудилась вся эта часть Древнего мира…

— Спасти мир, как предсказала ведьма, так, колдунья? — задумчиво произнес Натан.

— Ты имеешь к этому такое же отношение, как и я, — напомнила она.

Волшебник просто пожал плечами.

— Благородный поступок по-прежнему остается хорошим деянием, куда бы ни привел долг. Я покинул Народный Дворец, чтобы помочь людям, и я счастлив делать это.

Никки не могла с ним не согласиться.

Встревоженные горожане разошлись, чтобы отыскать свои заброшенные дома и начать жизнь заново. Никки, Натан и Бэннон присоединились к трактирщику и его жене за трапезой из жидкой овсяной каши, сваренной из небольшого мешка с зерном, удивительным образом не испорченного.

Бэннон, однако, оставался крайне расстроенным и тщетно пытался найти покой и умиротворение. Он был раздражительным, пугливым, задумчивым, и, наконец, когда троица осталась без лишних ушей в одной из пыльных комнат гостиницы, Никки спросила его:

— Могу предположить, что ты все еще страдаешь от пережитого. Теперь заклинание разрушено. Что ты видел, когда оказался в каменной ловушке?

— Со мной все хорошо, — хрипло произнес Бэннон.

Никки не желала отступать.

— Выражение вины на твоем лице было несколько иным, чем когда ты рассказывал нам об Иэне и работорговцах.

— Да, приятного было мало.

Никки ждала, вдохновляя его своим молчанием, пока тот не выпалил:

— Это были котята! Я вспомнил человека с моего острова. Он утопил мешок с котятами. — Бэннон отвел взгляд от колдуньи, прежде чем продолжить. — Я пытался остановить его, но он бросил их в речку, и котята утонули. Я хотел их спасти, но не смог. Они мяукали и плакали.

Никки подумала обо всех страшных вещах, пережитых ею, о своем чувстве вины, которое она отбросила, о крови, которую пролила, о разрушенных ею жизнях.

— Это самая тяжкая вина, которую ты чувствуешь за собой? — Она ему не поверила. — Даже тяжелее той боли после случившегося с Иэном?

Карие глаза юноши, повернувшись к Никки, вспыхнули от гнева.

— Кто ты сейчас? Судья? Не тебе мерить мою вину! Ты не знаешь, как сильно это разбило мне сердце, как я скверно себя чувствовал. — Бэннон вышел в поисках другой свободной комнаты, где он мог бы переночевать. — Оставь меня в покое. Я больше не хочу об этом даже думать. Молодой человек закрыл дверь, невзирая на продолжающиеся вопросы.

Никки

проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пытаясь оценить правдивость сказанных им слов, но было что-то неладное в глазах Бэннона, в выражении его лица. Он скрывал настоящий ответ, но колдунья решила не давить на юношу сейчас, хотя рано или поздно ей нужно будет это узнать.

Все здесь, в Локридже, прошли свои собственные испытания. Утомленная, Никки отправилась искать кровать, надеясь, что они будут спать спокойным сном без кошмаров.

Глава 34

Оставив жителей Локриджа заново обустраивать жизнь, Никки, Натан и Бэннон побрели по узкой старой дороге в глубь гор. Несмотря на то, что мэр Барр был поглощен работой, мужчина подтвердил им, что Кол Адэр действительно находится там, — за горами и широкой долиной. Испытание с Судьей подтолкнуло Натана как можно скорее обрести свои силы любыми средствами.

То, что некогда было широким трактом, по которому проходили торговые караваны, теперь заросло от долгого бездействия. Темные сосны и толстые дубы медленно посягали на это пустое пространство, оставленное человечеством, с намерением его заполнить.

Бэннон был на удивление замкнут, не проявляя особого интереса к их путешествию. Его обычная жажда разговора и позитивное мировоззрение куда-то подевались. Юноша все еще находился под впечатлением от того, что Судья заставил его увидеть и пережить. Никки столкнулась с последствиями своего темного прошлого и уже давно преодолела это чувство вины, но у Бэннона было гораздо меньше опыта в превращении свежих, кровоточащих ран в зарубцевавшиеся шрамы.

Натан попытался подбодрить молодого человека.

— Мы отлично проводим время. Хочешь ненадолго остановиться, мой мальчик? Немного схлестнемся на мечах?

Ответ Бэннона был на удивление непредсказуем:

— Нет, спасибо. Я вполне нахлестался с шелки и работорговцами Норукай.

— Это правда, мой мальчик, — произнес волшебник с натянутой улыбкой, — но упражняясь с мечом, ты можешь позволить себе повеселиться.

Никки обошла покрытый мхом валун посреди тропы, затем оглянулась.

— Возможно он думает, что убивать по-настоящему — вот настоящее веселье, волшебник.

Бэннона как будто ужалили.

— Я делал то, что должен был сделать. Люди нуждаются в защите. Можно не успеть вовремя, но если уж это случилось, то сделать надо все возможное.

Путники достигли стремительного потока, бурлящего по скользким скалам. Никки подобрала юбки и пошлепала по мелководью, не беспокоясь о промокших сапогах. Натан, однако, пошел вниз по течению, где обнаружил упавший ствол дерева и использовал его в качестве мостика. Он осторожно перебрался на другую сторону, затем повернулся лицом к Бэннону — тот едва глядел под ноги, шагая по бревну.