Мгновение
Шрифт:
Рун не питал иллюзий относительно своей избранности. Его исключительная, въедливая, жадная до каждой мелочи память ни разу не дала ему поблажки. Этингер точно знал: стоит хоть раз переступить через свои убеждения, и память будет при каждом удобном случае нахально тыкать в лицо: “На, полюбуйся! Вот что ты за человек!”.
Так и в деле с Крипалани. Если Рун закроет глаза на убийство, то каждое утро он будет просыпаться с мыслью, что корпорация может убить любого, и любой - в том числе и сам Рун - может промолчать.
Нет, Этингер не был настолько глуп, чтобы развязывать войну с могущественной корпорацией. Он отлично знал историю и понимал, что такое противостояние закончится, не успев начаться. Но и просто сделать вид, что ничего не случилось, он тоже не мог.
Так и не сумев сосредоточиться на работе, Рун ушёл на обед. По дороге в столовую он заметил, что встречные странно смотрят на него - будто знают, что именно Этингер повинен в сегодняшнем переполохе. Поначалу историк пытался не замечать этого, но потом в мозгу холодными червячками зашевелились сомнения: вдруг произошло что-то, о чём не знает он один?
Едва эта мысль оформилась, Рун одёрнул себя и заставил не коситься на прохожих. “Я превращаюсь в параноика. Так и выдать себя недолго... Но ведь я не вор и не преступник, даже не злоумышленник, так почему на мне вот-вот шапка загорится?”
Как ни странно, эти мысли немного отрезвили Этингера. Он присмотрелся: люди в принципе казались чем-то озабоченными и косо смотрели не только на историка, но и друг на друга.
“Конечно!
– осенило Руна.
– Сегодня ведь у всех день начался не очень. И почему я сразу об этом не подумал? Ох, пора брать себя в руки...”
Отчитав самого себя за излишнюю нервозность, Этингер взял обед и повернулся к ближайшему столу. За него, как назло, как раз садился Венсан. Меньше всего Рун хотел попадаться ему на глаза - если излишне ответственный лаборант свяжет их вчерашний разговор с сегодняшними проверками и доложит куда следует, доказать что-либо питбулям из службы безопасности будет очень трудно. Историк уже отвернулся, чтобы уйти в другой конец столовой, но его тут же настиг возглас старика:
– А, доктор Этингер! Садитесь к нам, здесь как раз есть место.
Мысленные проклятия на голову слишком внимательного деда не испортили добродушную улыбку, расплывшуюся по лицу Руна. Он коротко поздоровался со всеми, кто собрался за столом, и сел рядом с лаборантом, заняв последний свободный стул. Напротив историка расположился Этан Лебронн, по левую руку от него - Юрий Воронцов. Оба выглядели хмуро и неприветливо, но если для русского это было в порядке вещей, то физик явно был сам не свой.
– Сегодня всё с ног на голову, - пожаловался Венсан, покачав головой.
– С этими проверками напрочь сбивается рабочий ритм.
– Вот уж не говорите, - проворчал Лебронн.
– Я уже шесть часов
Пожилой физик вонзил зубы в синтетическое мясо и оторвал от него кусок так, будто ел настоящую конину, хотя стейк буквально сам таял во рту. Мужчина явно хотел высказать что-то ещё, но, пожевав немного, только раздражённо махнул рукой.
“Ого, - подумал Рун, глядя на соседа.
– Да мне ещё повезло”.
– А долго вы здесь работаете?
– спросил он.
– Семь лет. Долгих семь лет, за которые я ни разу не нарушил корпоративных правил!
– Эх, голубчик, - вздохнул Венсан.
– Я здесь вдвое дольше, но и меня проверяют. Право, не думаю, что стоит из-за этого так переживать. Службе безопасности должно быть виднее, как вести расследование.
– Я не против расследований, - буркнул Лебронн.
– Мне не нравится, что они мешают тем, кто уж точно не причастен к нарушениям.
– То есть вы уверены, что это кто-то из “Миллениума”?
Физик, как раз отправивший в рот новый кусок, перестал жевать и посмотрел на Этингера так, будто тот спросил, холодно ли в космосе.
– Чтобы взломать сервер “Миллениума”, нужно знать устройство его виртуального щита, - пояснил Юрий.
– Система уникальна, так что её особенности знают только те, кто здесь работает.
– А как насчёт тех, кто спроектировал её и запустил в эксплуатацию?
– Они все работают здесь.
– Насколько я слышал, тех инженеров подняли прямо посреди ночи и к утру всех уже отпустили, - сказал Лебронн, успокаиваясь.
– Да и вряд ли кто-то из них решился бы... так поступить. Все понимали, что на создателей подумают в первую очередь.
Рун собирался спросить ещё кое-что, но, побоявшись завраться, промолчал. И не напрасно: не озвученный им вопрос тут же задал лаборант:
– Тогда получается, что это один из наших коллег? Но кто вообще способен на такое?
“Амина способна”, - с какой-то злорадной гордостью подумал Рун, не забыв изобразить на лице тревогу. Над столом повисло молчание.
– Я сегодня случайно услышал диалог двух агентов, - вдруг сказал физик.
– Они упоминали некоего Синклера.
Лебронн замолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. Три пары глаз уставились на него, и когда тишина стала совсем неудобной, её нарушил Юрий:
– И?
– Из их разговора выходило, что это - агент другой корпорации, - тихо сказал физик и уткнулся носом в тарелку.
– И что он работает в “Миллениуме”.
Эта новость озадачила собравшихся ещё больше. Всех, кроме Юрия - тот пожал плечами и продолжил есть.