Мгла
Шрифт:
— Разочарована?
— Просто, это очень далеко от меня. Почему ты не женат?
— Еще не встретил свою половинку.
— Все вы так говорите. Признайся, что это не входит в твои планы.
— Это не так. Если встречу девчонку, с которой пойму, что она — та самая, женюсь.
— Правда?
— Истинная, — сказал он, уставив на нее немигающий взгляд. — А ты?
— Сначала надо закончить институт.
— Любовь подождет?
— Да, любовь подождет.
— Оль, а ты любила? У тебя вообще была первая любовь?
— Не было.
— И не хочется?
— Так как было
— Понятно. Но парень-то тебе нужен?
— Нет.
— Вообще? Такого не бывает!
— Девушке не обязательно быть озабоченной, в отличие от парней.
— Тебе не нужен секс?
— Нет! — ее лицо зарделось.
— Странно… Ты вся такая, с такими… — он показал руками.
— Прекрати!..
— …и тебе не нужен секс?
— Это бестактно!
— А мне кажется, что нормально, — он лукаво приподнял бровь. — Может, тебе нравятся девушки?
— Нет! — чуть не закричала она.
Он захохотал. Она не знала, обидеться или засмеяться, но, все таки засмеялась.
Принесли горячее. Они были голодны, поэтому, пока ели, почти не разговаривали. Он смотрел, как она орудует ножом и вилкой, зажав их красивыми сильными пальцами, как берет на вилку и отправляет в рот куски рыбы, жует, шевеля блестящими от жира губами. Все в ней было юное, сильное.
Когда он вез ее домой, он всю дорогу рассказывал веселые истории, она смеялась, сначала сдержанно, словно стеснялась, потом смелее, и не заметила, как они подъехали к дому.
В этот раз она не возражала, чтобы он проводил ее до квартиры. Но, когда они оказались перед дверью, она быстро попрощалась и исчезла. Она еще боялась этих последних самых томительных минут.
Одиночество навевало тоску. Когда он сел в машину, он позвонил Нине.
— Рома?
— Да.
Она помолчала. Он пытался понять, в каком она настроении.
— Что делаешь?
— Лежу, — в трубке послышалось, как она дышит.
— Ты в чем?
— Прекрати.
— Есть планы?
— Уже поздно.
— Я хочу к тебе.
Она вздохнула.
— Приезжай.
Она была рада, что он позвонил, но тоски в ее голосе было больше чем радости.
Когда утром он уходил, он знал, что больше не придет, и, несмотря на то, что старался, не смог ее обмануть. Он прочел это в ее глазах. Она ничего не сказала, и он был благодарен ей за это. Они улыбались, она положила руки ему на грудь и очень нежно поцеловала его. Она держалась изо всех сил, но голос ее дрожал.
Глава VII
7
По субботам в тренажерном зале было много народу. Лето было не за горами. Девушкам надо было убрать лишнее, юношам — придать сколько-то мужественности своим хилым телам. Раздражали юнцы, которые группами по два-три человека захватывали какой-нибудь тренажер и по очереди неумело насиловали его. Зудин не спеша с ленцой делал свои упражнения.
Наконец, появилась она. Он узнал ее, когда увидел за тренажерами копну пшеничных волос. Он направился
В субботу у персонального тренера был выходной, поэтому ей приходилось справляться в одиночку. Она была в розовом топе, голубых велосипедных шортах и белых кроссовках, волосы были заплетены в недлинную толстую косу. Нужен был удобный момент, чтобы подойти. Ее лицо было сосредоточенно. Он не мог от нее оторваться, от ее лица, которое то появлялось, то исчезало за стойками и перекладинами. Ловил взором все, что было доступно, плечо, коленки, каждый изгиб.
Когда она наклонялась, коса висела у нее перед грудью, а когда выпрямлялась, откидывала ее назад. Ему вспомнились пушкинские и некрасовские красавицы. Когда их проходили в школе, именно такими он их представлял. Только в сарафане, а не в топе.
Воображение нарисовало молодую славянку в поле, колосящемся такой же золотистой, как ее волосы пшеницей, в крестьянской рубахе, сосредоточенную на работе, не знающую о своей красоте. Вот она выпрямляется и смотрит из-под ладони вдаль, пряча от солнца синие глаза. А вокруг ветер водит хоровод с тяжелой пшеницей. Вдали — кромка леса и одинокие березы с плакучими ветвями. Все такое русское-русское, и она такая русская-русская… Он усмехнулся.
Она пыталась выдвинуть римский стул на нужную длину. Ее раздвинувшиеся в наклоне ягодицы натянули шорты как рекламный плакат. Выглянули стринги, как будто подмигнули. У Зудина глаза заболели от ее вызывающей красоты. У нее не получалось вставить фиксирующий болт в нужное отверстие. Вот он — момент для атаки. Он подошел.
— Может, у меня получится?
Она подняла голову. Ее прекрасное лицо раскраснелось от напряжения.
— Что получится? — ее низкий голос обаял его, она была немного раздражена.
— Попасть в эту дырку.
Они рассмеялись одновременно, и обоим стало легко. Он вставил болт, выпрямился и несколько секунд они стояли друг перед другом. Смех еще таял на их губах. Он стоял, взяв за края висевшее на шее полотенце набухшими после тренировки руками, и глядел ей в глаза. Смех застал ее, когда она еще не перевела дух после напряжения. Ее грудь учащенно дышала, высокий лоб блестел от пота. Молодое, раззадоренное физической работой тело тянуло на себя его взгляд.
— Спасибо, — ее тягучий голос стек ему в уши, как мед.
В ее глазах и улыбке было признание, что он ей по вкусу.
— Вижу, без инструктора не все получается, — сказал он.
— Да, Ярослав помогал мне со всеми этими приспособлениями, — сказала она и перевела дыхание.
— Пока его нет, если понадобится, — улыбка вот-вот была готова появиться на его лице, — можете обращаться.
Она заулыбалась, показав ровные белые зубы. Она и Ольга были одного роста, и фигуры у них были похожи, даже размер груди был приблизительно тот же — как раз, чтобы накрыть его большой ладонью. Только эта казалась здоровее, атлетичнее. Обе были безупречны, только эта — ярче, как выглянувшее солнце; а красота Ольги была спокойнее, на нее дольше надо было смотреть, чтоб ослепнуть.