Между строк
Шрифт:
— Не очень по-спортивному, — говорю я.
Он слегка качает головой.
— Совершенно верно. Звучит, как будто нам нужно немного повысить ставки.
— Победитель все равно получает комнату, — говорю я.
— Да. Конечно.
Его пальцы барабанят по подлокотнику, глаза смотрят на меня.
— Но давай немного продлим – лучший из девяти раундов, а не из пяти.
Я скрываю улыбку.
— Похоже, тебе тоже некуда спешить.
— Нет. Мне просто нужно сначала выиграть, как и тебе.
Он наклоняет голову.
—
Мое сердце замирает в груди, а потом начинает биться сильнее. Я скрещиваю ноги и стараюсь выглядеть невозмутимой.
— Конечно. Почему бы и нет?
На мне совершенно приличное нижнее белье. Я так думаю. Черные трусики, верно? Может, серые. А бюстгальтер – один из моих обычных. Придется довольствоваться этим.
Теперь мы оба играем быстрее. Это негласное соглашение – ускорить темп.
Он проигрывает следующую партию. Чем дольше мы пьем, тем сложнее играть умно. И, честно говоря, я сама промахнулась не раз.
Он отвлекает меня. Но на этот раз мне снова удается выиграть, и он тихо ругается, когда тянется за курткой.
— Ты хороша, Хаос.
— Не надо так удивляться.
Его губы складываются в полуулыбку, и он снимает поношенную кожаную куртку, бросая ее на пол позади себя. Теперь на нем серая фланелевая рубашка, две верхние пуговицы которой расстегнуты. Из-под воротника выглядывает загорелая кожа и волосы на груди.
Я медленно смотрю на свои карты. Он, возможно, самый красивый мужчина, с которым я когда-либо была... если эта ночь пойдет по плану.
Мы играем в тишине минуту или две. Наша игра продолжается с той же скоростью, наши руки скоординировано двигаются над маленьким кофейным столиком.
Эйден смотрит на меня, ожидая, пока я закончу свой ход.
— Ты часто используешь душевую лейку?
Мне слишком жарко из-за его пристального взгляда. Но в то же время я чувствую, что умру, если он отведет глаза.
— Нет, довольно редко. Иногда руки. Иногда... вибратор.
— Он с тобой?
Его глаза хищно блестят.
Все, что у меня есть и с чем я жила последние четыре месяца, находится в моих двух огромных чемоданах, включая тонкий черный вибратор с закругленным концом. Я знаю, что это именно то, что он хочет услышать.
Вместо этого я улыбаюсь ему.
— А тебе-то что?
— Ну, — говорит он, и пауза заставляет мое сердце замереть, — я очень заинтересован в твоих оргазмах.
У меня десятка и пятерка. Они смешиваются перед моими глазами, но я все равно пытаюсь сосредоточиться на них. Кровь приливает к моим щекам. Этого может быть недостаточно. Но если я возьму еще одну карту... то, скорее всего, превышу 21. Поэтому я не беру.
Мы выкладываем карты, и на этот раз проиграла я. У него двадцать.
Эйден откидывается на спинку стула, и в его пальцах мелькает маленькая бутылка виски, которая выглядит крошечной в его руке.
— Это очень мило с твоей
Я снимаю его через голову, зная, что под ним ничего нет, кроме бюстгальтера, потому что ранее я не потрудилась найти футболку или майку.
Я отбрасываю одежду, и она падает на кровать. Сажусь на стул, обнаженная по пояс, если не считать простого черного бюстгальтера.
Эйден сидит напротив меня, не шелохнувшись. Только его глаза блуждают по моему телу.
— Черт, — бормочет он, и в его голосе слышится ироничное веселье. — Жаль, что ты проиграла.
Я с трудом сглатываю и беру свои карты. Он красив. Хотя и не мой тип. Обычно мне нравятся парни поменьше, с беспорядочной жизнью и неряшливыми машинами. С острым языком и без каких-либо достоинств.
Это не парень. Это мужчина, и он закаленный, высокий и широкоплечий. Я к такому не привыкла.
— Не нервничай, — говорит он и поднимает свои карты. — Я постараюсь проиграть, чтобы уравнять шансы.
Я смотрю ему в глаза.
— Я не нервничаю, и ты не будешь сливать игру!
Его улыбка становится шире.
— Я знал, что ты мне понравишься, Хаос. Ладно, не буду.
Но он все равно проигрывает. Я знаю, что это честно, потому что я хорошо играю. Он закатывает глаза, тянется к пуговицам своей фланелевой рубашки. Он быстро и ловко расстегивает их и снимает рубашку.
Я стараюсь не пялиться на него. У меня не получается.
Перед моими глазами – широкая грудь с небольшой порослью волос по центру и четкими очертаниями мышц. Они сильные, подчеркивающие естественную мощь мужского тела и свидетельствующие о годах, если не десятилетиях, активного образа жизни. Никаких тщеславных кубиков пресса, но с намеком на них и на настоящую силу, скрытую под ними.
Он уже загорел, а ведь только весна. Этот мужчина любит проводить время на свежем воздухе. Но часы у него дорогие. Дорогой вкус в виски. И склонность к покеру.
— Эй, — говорит он. — Мои глаза здесь.
Я сразу отворачиваюсь, щеки горят.
Эйден мрачно смеется, а я закатываю глаза. Он меня поймал.
— Это справедливо, — повторяет он и тянется за картами. — Теперь мы квиты.
— Мы далеко не квиты, — ворчу я.
Он снова смеется. На этот раз его глубокий голос вызывает дрожь на моей спине.
— Это можно уладить.
К концу следующих двух игр ни один из нас не выиграл два раза подряд. Комната все еще не занята, и мы оба значительно меньше одеты. Я решила спустить штаны, обнажив свои черные трусики. Он смотрел, как я это делаю.
Я никогда не стеснялась своего тела. По крайней мере, в последние несколько лет. Я приняла свои недостатки и достоинства и поняла, что мое тело – мой храм, о котором нужно заботиться.
Но я все еще чувствую легкое беспокойство, стоя перед мужчиной в одном лифчике и трусиках и зная только его имя. Беспокойство... и еще что-то.