Между прочим
Шрифт:
Вероника сама не могла понять, что с ней происходит. Раздражение захлёстывало, требовало немедленного выхода.
— Можно хоть раз в жизни оставить меня в покое, — вспылила она.
— Извини… я это… в гараж что ли тогда пойду, чтобы не нарваться.
— Вот туда и иди, целее будешь!
— Объясни, что происходит! Чем я заслужил…
— Просто уйди.
— У тебя кто-то есть? До климакса далеко. Живи — радуйся. Ведёшь себя как капризный ребёнок,
— Давай, давай… наговори побольше гадостей… про родителей что-нибудь скверное скажи. Да, есть у меня любовник… молодой, симпатичный, ни чета тебе. И что с того!!! Ну, ударь меня, ударь, получи удовольствие!
— Можно подумать, я бешеное животное, а ты беззащитная жертва семейного террора. Положим, я тебе поверил. Левый поворот, возрастной кризис, крушение радужных иллюзий. Есть повод, во всяком случае, так тебе кажется. Хочется найти виноватого в том, что жизнь не похожа на сказку. Лучший способ — интимная месть. Предлагаю поставить точку, начать с неё отсчёт иных, более зрелых отношений. Обоснуй своё поведение, предъяви объективные претензии. Обсудим, набросаем проекцию приемлемого, удобного для всех сторон семейного кодекса. Нельзя замыкаться в себе, страдать молча. Нужно взаимодействовать, двигаться. Никусь, может, купируем назревающий непонятно на каких основаниях локальный конфликт, отменим едва не начавшуюся дуэль. Я тебя люблю! Честно-честно.
Вероника расплакалась, — почему так-то, почему! Мы с тобой стали чужими. Ты даже ревновать меня не желаешь. Мне скучно с тобой, Лобанов.
— Мы все родом из детства… где цветной, объёмный, яркий антураж, где волшебные звуки и манящие запахи, где постоянно происходят изумительные события, о существовании которых мы даже не догадываемся. Каждый миг — приключение, каждое движение — открытие. Но так не может продолжаться вечно, пойми. Рано или поздно таинственные и волнующие сюжеты становятся обыденными, привычными, замыленными. Отсюда меланхолия, скука. Плюс ограничения и обязанности. А хочется пьянящего чувства свободы, исполнения желаний, приятных сюрпризов, праздничного салюта. Вот и грезим. Напридумаем всякой-разной чувственной экзотики и смакуем, рассчитывая в иллюзиях на необоснованное, незаслуженное счастье. Жизнь — процесс динамичный и беспощадный, второго шанса создатели не предусмотрели. Шаг — выбор, шаг — выбор. И неминуемые последствия. Добро пожаловать во взрослую жизнь. Думаешь, мне легко и просто? Так нет. У меня тараканов в голове больше, чем население муравейника. Предполагаю,
— Какое тебе дело, чего ты в мозгах у меня копаешься? Без того муторно.
— Живу я здесь, Вероника Андреевна. У меня о том справка имеется, штамп в паспорте стоит, колечко заветное на пальчике сверкает. Не умеешь ты врать, болезная. Не изменяла ты мне. Да пусть даже и так.
— А ты, ты… изменял?
— Сама как думаешь?
— Вот и прокололся. Вопросом на вопрос отвечают, когда есть, чего скрывать. Так и знала.
— Что тебя терзает, гложет? Поделись. Мы же семья. Или давай помечтаем. Неужели нам ничего не хочется, кроме того, что имеем? А память… столько всего замечательного произошло.
— Ты же приземлённый, скучный. О чём с тобой говорить, о чём мечтать?
— О красоте, о любви. Помнишь тот день, когда мы познакомились?
— День как день. Ничего особенного. Ты мне на ногу в автобусе наступил.
— Вот! А ты дёрнулась и каблук сломала. Пришлось до сапожной мастерской на руках тебя нести.
— Больно хотелось.
— Мне казалось, что понравилось. От тебя пахло… мандаринами что ли. И чем-то особенным, отчего голова кружится. Я сразу влюбился… а ты?
— Мне хотелось тебя загрызть.
— Странно. А щекой зачем тёрлась?
— Откуда мне знать. Нечаянно. Я про тебя не думала.
— Ну да, ну да… про каблук наверно. Мы его по пути благополучно посеяли. Пришлось такси ловить, деньги у соседей стрелять, чтобы с водителем расплатиться. Вечером у нас было свидание. Малиновый закат, пустынная набережная, первый поцелуй.
— Ничего интересного. Обслюнявил всю. Мне потом от мамы влетело за то, что поздно пришла. За туфли тоже.
— Я был на седьмом небе от счастья. Нет, на десятом. Я и сейчас… давай поцелуемся.
— Вот ещё! Не заслужил.
— А ты глаза закрой. У нас свидание. Лунная дорожка дрожит на зыбкой воде. Ты, я, светляки, цикады, звёзды.
Вероника ни с того, ни с сего расплакалась.
— Такого никогда больше не будет. Возраст.
Никита бережно поднял жену, завёрнутую в плед, усадил на колени, поцеловал.
— Чего ты на самом деле, именинница. Всё ты придумала. Любимая!
— Ну-ну, Лобанов, не дети уже, чтобы вот так, в кресле. Дашка может вернуться. Срамота какая.
— Это ты брось. У меня и моей жены сегодня праздник. Разврата хочу, наслаждения, страсти. Хватит скрывать свои достоинства. Боже, какая ты у меня красивая…