Мэйсон
Шрифт:
— Адвокат подвез нас до квартиры, болтая об апелляции, но мама не отвечала ему. Она выглядела такой потерянной и напуганной. Мне хотелось убить всех, кто был виноват в слезах, бежавших по ее щекам. Судью, полицейских, адвокатов.
— Должно быть она чувствовала себя ужасно одиноко, — прошептала я, проглотив комок в горле.
— Она была одинока. Она отправила близнецов переночевать к своей подруге, на случай если он покажется. Она хотела, чтобы и я тоже поехал, но я не оставил ее одну. Она сказала мне спрятаться и позвонить 911, если он придет, заставила
— Вечер мы провели, вскакивая от каждого звука. После полуночи мы уже стали надеяться, что он не придет. Я старался не заснуть, когда она отправила меня в кровать, но в какой-то момент я уснул. Крик моей матери разбудил меня на рассвете. Я слышал, как она умоляла его, клялась, что нас тут нет, что мы остались на ночь у Сары.
Мэйсон положил голову над подголовник кровати, уставившись в потолок. Отчаяние и сожаление в этих темно синих глазах показывало, что его мучают детские воспоминания. – Я должен был выйти. Сделать что-нибудь. Вместо этого, я залез под кровать с телефоном и позвонил в службу 911. Оператор ответил в тот момент, когда прогремел выстрел.
Слезы текли по его щекам, и мое сердце болело за него, за маленького мальчика под кроватью. Я залезла к нему на колени, обняв его за шею, он резко вытер лицо ладонями, стыдясь проявления своих эмоций.
— Любимый, — прошептала я, поглаживая его шею. – Ты сделал то, что тебе сказали сделать. Ей нужно было знать, что ты в безопасности. Как ты думаешь, она бы себя чувствовала, если бы ты встал между ними, и он причинил бы боль и тебе тоже. Или, если бы ты увидел, как ее застрелили? Твоя мама любила тебя и сделала то, что было лучше для тебя. Ты бы ничего не смог сделать для нее, детка. Ты должен это понимать.
Теперь многое встало на свои места. Он посвятил свою жизнь спасению женщин от жестокого обращения, потому что не смог спасти самую любимую, свою мать.
Его теплые руки блуждали по моей спине, черпая утешение от нашей связи, и он нежно поцеловал меня в губы, прежде чем продолжить. – Я был слишком напуган, чтобы проверить что с ней, даже после того как услышал, как хлопнула входная дверь. Я словно окаменел. Двум полицейским пришлось вытаскивать меня из-под кровати.
От стыда и страдания в его голосе, у меня в горле встал комок – Тебе было десять лет, Мэйсон, совсем ребенок. Ты был травмирован.
— Дядя Логан позже сказал мне, что никто ничего не смог бы сделать. Он выстрелил ей прямо в голову. Она умерла сразу же.
— Мне так жаль.
— Я был так зол на систему, которая не помогла ей, не помогла нам. Дядя Логан был также взбешен, и подал в суд от нашего имени на всех, кто был к этому причастен. Округ Мэрион, полицию, судью, штат Индиана. Об этом говорили по всем новостным каналам в течение года, и когда все закончилось, гражданский суд присяжных присудил нам нереальную сумму в размере девяти миллионов долларов за смерть в результате противоправных действий.
— Дядя Логан вложил эти деньги для нас, и к тому времени как мы выросли, сумма еще больше
— Да, — прошептала я, положив голову ему на плечо. Мы несколько минут молчали, потом я спросила, — Ты видел своего отца после случившегося?
— Нет, с тех пор как дал показания против него. – Он лег и притянул меня к себе. – Больше никаких разговоров на сегодня, ладно? Я устал.
— Ладно. Я люблю тебя. Очень.
— Я тоже тебя люблю, Панда.
Его дыхание выровнялось, когда он уснул, а я лежала без сна больше часа, переваривая то, что он мне рассказал. Мы оба пострадали, оба стараемся восстановиться от ужасающего детства. Что за депрессивные обстоятельства связывают нас. Наконец я заснула, убаюканная его успокаивающим сердцебиением под моим ухом.
***
Теплые губы слегка коснулись моей шеи, заставив меня улыбнуться прежде, чем я открыла глаза. – Доброе утро, любимая. – Его хриплый утренний голос так заводит.
— Ммм, ты собираешься сделать его таким? – Вчера у нас был тяжелый разговор, но теперь я чувствую себя ближе к нему. Он все знает, и – если руки, стягивающие мои трусики, являются показателем – он все еще хочет меня.
Я скользнула руками вверх по его животу, проведя кончиками пальцев по коротким вьющимся волоскам на груди. Хватило пары секунд, чтобы наша одежда оказалась на полу. Мэйсон практически набросился на меня, прижав мои руки над головой с тихим рычанием. Я резко вздохнула, что заставило его заколебаться, он беспокойно взглянул на меня.
— Все хорошо? Я не был бы таким грубым с тобой раньше, если бы знал.
Черт. Этого то я и боялась. – Эй. – Я посмотрела ему в глаза. – Мне нравится, как ты трахаешь меня. Каким доминирующим ты бываешь, эти грязные разговоры, все это. Ты никогда не сможешь указывать что мне делать, когда я одета, так что пользуйся преимуществом, когда я раздета. И ни черта не меняй.
Его медленная озорная улыбка увеличила влажность между моих ног. – Тогда поверни ко мне свою сладкую попку, детка. Я собираюсь трахать тебя, пока ты не станешь умолять меня остановиться.
Я едва успела перевернуться, как он схватил меня за бедра и толкнул к краю кровати. Наклоненная у изножья кровати, я чувствовала жар его тела, его руки сжимали мою спину.
— Я люблю твою попку, Эви. – Его палец блуждал между моих ягодиц, слегка толкаясь в это запрещенное местечко, которое ни один мужчина никогда не трогал. – Успокойся, милая, — прошептал он, целуя углубление в нижней части моей спины, когда я напряглась.
— Я никогда…
— Никто никогда не имел тебя в попку? – Низкий стон эхом пронесся по комнате, когда я покачала головой. – Ты отдашь это мне, — заявил он, охрипшим голосом. – Когда будешь готова.