Мэтт

Лоу С. И.

— Сара, — внезапно говорю я, когда приносят мой второй бокал. — Мне нужно с тобой поговорить.

Её карие глаза, обычно искрящиеся весельем, сужаются, а выражение лица становится серьёзным.

— Я всё время внимательно слушаю, детка, — говорит она, протягивая руку через стол, чтобы взять меня за руку. — Ты это знаешь.

— Знаю. — Я с трудом сглатываю, внезапно теряя аппетит к завтраку. — Это дико звучит, но… Я не совсем уверена, что вернусь в Нью-Йорк.

Она кивает, как будто догадывалась, что я собираюсь сказать.

— Так у

тебя с этим парнем всё серьёзно, да?

— Он просто… — я подыскиваю слова, теребя в руках салфетку. — Он потрясающий, Сара. Ты же знаешь, я бы так легкомысленно не сказала. Я совершенно неправильно представляла Мэтта. Я думала, он будет таким замкнутым, потому что он юрист, но он веселый, бестолковый и удивительный. И он такой заботливый. Он запоминает всё, что я говорю, даже самые глупые вещи, и оставляет мне записку каждое утро перед уходом на работу. Это мелочи, но они имеют значение, понимаешь?

Сара задумчиво вздыхает, сжимая мою руку.

— Я понимаю.

— Я просто…

Приносят нашу еду, и я на мгновение замолкаю, пытаясь придумать, что сказать дальше. Я поливаю свою порцию блинчиков сиропом, пока Сара принимается за омлет. Я лениво ковыряю блинчик вилкой, чувствуя себя ребёнком, который играет со своей едой, чтобы не съесть её.

Я тяжело вздыхаю и откладываю вилку.

— Я просто хочу знать, как правильно поступить, — говорю я, неистово жестикулируя руками, как обычно делаю, когда расстраиваюсь. — Хочу знать, правильно ли это — остаться здесь и выйти замуж за мужчину, которого я знаю всего несколько месяцев, или лучше вернуться домой и притвориться, что его никогда не существовало. И, о Боже, Сара, группа… — я закрываю лицо руками, чувствуя, как горькие слёзы наворачиваются на ресницы. — Что мы будем делать с группой? Что, если я не вернусь? Вы все будете меня ненавидеть?

— Боже мой, Джен, — говорит Сара, вставая со своего стула и подходя ко мне. Она наклоняется, чтобы обнять меня за плечи, когда я откидываюсь на спинку стула, стараясь не заплакать. — Мы никогда не смогли бы ненавидеть тебя. У группы были хорошие успехи, знаешь ли? У Джози и Лил уже есть побочные проекты, и они все равно хотели бы уделять им больше времени. И кто знает? Может быть, ты выйдешь замуж и проведешь здесь несколько лет, а потом снова отправишься в турне. Ничто не должно быть высечено на камне только потому, что ты замужем.

— Но это безумие, правда? — я поднимаю на неё заплаканные глаза, когда она садится обратно, обеспокоенно наблюдая за мной. — Это просто безумие — даже думать о том, чтобы выйти замуж за парня, которого я знаю всего три месяца, верно?

Сара обдумывает эту идею, откусывая еще кусочек омлета и делая глоток её «мимозы».

— Я не знаю, Дженна, — признаётся она. — Это немного безумно, но иногда это самые лучшие идеи. — Она неожиданно улыбается мне. — Помнишь, как в девятнадцать лет мы решили, что хотим создать группу?

Я смеюсь, вытирая слезу кончиками пальцев.

— Совершенно верно, —

соглашаюсь я, наконец приступая к блинчикам. Иногда, просто поделившись своими тревогами с лучшим другом, вы помогаете своему аппетиту вернуться с удвоенной силой.

Мы едим и немного болтаем, и я чувствую себя значительно лучше. Приятно осознавать, что, какой бы выбор я ни сделала, Сара меня поддержит. Однако ближе к концу трапезы у меня такое чувство, будто в животе поселился камень. Я отмахиваюсь от этого, как от затяжного беспокойства, но, когда мы расплачиваемся по счету и собираем наши пальто, я понимаю, что меня сейчас стошнит.

— Я сейчас вернусь, — торопливо говорю я Саре и практически бегу в уборную.

Когда я появляюсь минут через десять, выглядя ещё бледнее, чем обычно, Сара с озабоченным видом держит в руках моё пальто.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Да, извини, — бормочу я, не желая вдаваться в подробности. Я беру у неё своё пальто и слабо улыбаюсь. — Наверное, съела что-то странное. Давай пойдём домой и посмотрим какие-нибудь дурацкие фильмы, хорошо?

Однако, когда мы возвращаемся к Мэтту, я сворачиваюсь калачиком на кожаном диване, прижимая к груди ноющий живот. Я кладу голову Саре на колени, и она гладит меня по волосам.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке, детка? — спрашивает она.

— Уф, надеюсь, это не пищевое отравление, — говорю я. — Тем более, что ты здесь всего на несколько дней.

— Не беспокойся обо мне! — восклицает она. — Я могу развлечь себя, несмотря ни на что. Ты это знаешь. Просто сосредоточься на том, чтобы чувствовать себя лучше. Что нам посмотреть дальше?

Я беру пульт и выбираю наш стриминговый сервис. Я останавливаюсь на старом романтическом сериале, который мы с Сарой любили много лет назад. На полпути мы начинаем хихикать, как в подростковом возрасте. Внезапно я чувствую ужасную боль в животе.

— О Боже, — бормочу я и снова бегу в ванную. Я едва успеваю.

Когда всё заканчивается, я сажусь на холодный кафель, подтягивая колени к груди. Давненько я не чувствовала себя так ужасно. Обычно меня тошнит, только когда я слишком много выпиваю, что, к сожалению, обычное явление в туре. Но сегодня утром я выпила всего две порции «Кровавой Мэри», что не так уж много, учитывая мою переносимость. Должно быть, что-то ещё.

Я слышу осторожный стук в дверь.

— Джен? — зовёт Сара. — Можно войти?

— Я выйду через секунду, — говорю я.

— Нет, просто позволь мне зайти.

Я закатываю глаза, но в глубине души меня успокаивает ее настойчивость.

— Ладно, хорошо.

Сара открывает дверь и на цыпочках заходит в большую ванную. Она бесцеремонно плюхается на пол напротив меня, имитируя позу, в которой я сижу.

— Как дела, подруга? — спрашивает она.

Я морщусь и кладу руку на живот.

— Не очень. Если подумать, вчера меня тоже немного подташнивало, но я не чувствовала ничего подобного. Интересно, может, у меня грипп.