Метод отстрела
Шрифт:
Водитель обнялся со старшим, потом они несколько минут о чем-то говорили. «Пограничник» больше слушал, часто кивал. Несколько раз водитель указал рукой в сторону микроавтобуса.
Вернувшись к машине, водитель заглянул в салон, улыбнулся белозубо.
– Все в порядке, – сообщил он по-русски. – Они пропустят вас на ту сторону.
– Ну, спасибо. – Члены группы стали выбираться из машины.
Пока Шовкат обнимался на прощание с водителем, к Артему подошел Блэр:
– Командир, я не знаю вашего звания…
– Это несущественно, – оборвал прелюдию Рождественский.
– Что
– С нами пойдешь, – ответил Артем.
– А если я не хочу?
– А тебя кто-нибудь спрашивает?!
Несколько секунд стояли друг против друга, глаза в глаза. Был момент, когда Артему показалось – сейчас церэушник кинется на него драться. Однако тот сдержался. Несколько раз глубоко вздохнул, будто вентилируя легкие, после чего заявил:
– Я думаю, вы осознаете, что, похищая американского гражданина, совершаете акт международного терроризма.
Артем, ухмыляясь, кивнул в ответ.
– Также я надеюсь, – американец постепенно начинал повышать голос, – что вы понимаете: моя страна не оставит этот инцидент безнаказанным.
– Да плевать я хотел, – ответил Артем. – На тебя, на твою страну и все ваше международное сообщество. Имел глупость попасться – терпи. И не ори – еще ничего не закончилось. На этой земле ваши законы не действуют. Что бы вы там себе ни думали.
Американец еще посопел немного, покосился в сторону «пограничников», однако блажить и скандалить не стал. И помощи у местных не искал: видел, как они общались с водителем «микрика», и прекрасно понимал – здесь мало что решает твое положение. Намного большее значение имеют родственные и дружеские связи.
…Через речку пошли ночью. Бородачи вывели к берегу, ткнули рукой в сторону противоположного берега и, что-то пробормотав на прощание, удалились.
– Что здесь? – поинтересовался Рождественский.
– Брод, – ответил Максим. – Пойдем в связке. Течение…
Разделись. Одежду и обувь, а также оружие, упаковав в аккуратные тючки, разместили на плечах. После чего обвязались веревкой в цепочку и вошли в воду.
Течение действительно было сильным. И вода ледяная. С трудом удавалось удерживаться на ногах, каждый шаг приходилось предельно выверять, прощупывая дно перед собой. Пятки скользили по идеально гладким, за много лет обкатанным и сглаженным бегущей водой камням дна. Глубина местами доходила по грудь, и в такие минуты складывалось впечатление, что течение приподнимает, отрывает от дна. На ногах удавалось удержаться только благодаря помощи идущих впереди и сзади товарищей.
Так или иначе, но противоположный, уже таджикский берег был достигнут. Сразу же, на берегу, принялись одеваться, настороженно поглядывая по сторонам и чутко вслушиваясь в тишину.
Осветительная ракета взлетела неожиданно. Вокруг сразу же стало светло, как днем. Из прибрежных кустарников вперед шагнули пограничники в пятнистой форме. Стволы оружия направлены на нарушителей.
– Руки вверх! – рявкнул кто-то на дари явно заученную фразу. – Бросай оружие!
И добавил негромко, по-русски:
– Мать вашу…
Артем небрежно швырнул автомат перед собой.
– Ну
Глава 17
1
Начальник погранзаставы, капитан Купчин, вошел в свой кабинет.
– Сиди! – махнул рукой вскочившему при его появлении старшему наряда, сержанту-контрактнику. – Что там?
– Нарушители, товарищ капитан, – сообщил «контрабас». – Пять человек.
– Ну и что? – Повод для ночной суеты был, можно сказать, так себе. Несерьезный повод. Местные жители категорически не желали признавать какие-то границы и шастали туда-сюда, не обращая внимания на формальности. – Наркоты много?
– Да наркоты нет вообще. – Контрактник почесал коротко стриженный затылок. – «Стволы» бросили сразу, сопротивления оказать не пытались.
– Так в чем же дело? – Долго заезжает сержант. Хотя и опытный, зараза.
– Славяне, – коротко сообщил «контрабас».
– Все?!
– Один вроде как местный. Еще один по-английски молотит – по-другому, типа, не понимает. Документов нет, денег нет. Ничего нет, – развел руками сержант. – Тот, что местный, требует старшего. Остальные, кроме этого, англичанина, вообще молчат.
– Ну, давай сюда этого, местного. – Капитан откинулся на спинку стула. – Поговорим.
Через несколько минут в кабинет начальника заставы завели высокого и худощавого афганца. Небольшая неопрятная борода, смуглое лицо, чалма.
– Имя? – грозно рявкнул капитан на дари.
– А язык ты, Мишка, так и не освоил, – на хорошем русском языке откликнулся «афганец». – Бесполезно тебя учить.
Купчин, немного ошалевший, начал вглядываться в лицо нарушителя. Потом очень неуверенно произнес:
– Шурик?.. – И, уже намного уверенней: – Шурик! Ты какими судьбами тут?! – И сейчас же беспокойно оглянулся на стоящего у дверей конвойного: – Ну-ка, вышел!
Солдат послушно покинул кабинет начальника заставы. Капитан выскочил из-за стола, подскочил к пленнику, обнял:
– Шурик! Брат! Живой! А слух пошел, что ты ласты склеил…
– Ну, как видишь, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – криво улыбнулся Сабиров, обнимая старого, еще училищного приятеля. – Свяжись с разведотделом, сообщи, что с той стороны вышла группа. С «языком».
– Так ты?.. – Купчин несколько секунд вглядывался в лицо однокашника. – Ну, Шурик! Ну!.. Ты даешь!
2
Подполковник Мохов, начальник разведотдела пограничного отряда, пребывал в недоумении. Насколько он знал, активные операции «за речкой» пока что были свернуты. Ну, или приостановлены. А тут… Группа. Да еще и с каким-то «языком». Причем, что самое интересное, группа смешанная. Представители совершенно разных ведомств. Бывший офицер пограничных войск – и военная разведка. «Вояки» категорически отказались представиться, назвать свои настоящие имена и фамилии. Только позывные. Ну, и еще один дал московский номер телефона и сказал позвонить. Американец, которого они притащили с той стороны, отказывается говорить по-русски, грозит гневом Вашингтона и международным трибуналом.