Метод отстрела
Шрифт:
– Так, вы, двое! – Он развернулся к пленникам. – Взяли раненого!
Бобошеров послушно метнулся к Багрову. Блэр остался на месте. Только чуть приподнял подбородок и отвернулся.
– Я смотрю, меня кто-то не понял… – свистящим от бешенства шепотом произнес Рождественский. Он сделал шаг к американцу, рука легла на рукоять ножа. – Мне повторить еще раз?..
– Послушайте, командир! – Американец говорил на вполне приличном русском языке. – Вам не уйти с раненым. И вы это понимаете не хуже меня!
Артем сделал еще один шаг. Лезвие ножа наполовину
– Я предлагаю вам сдаться коалиционным силам! – торопливо продолжил Блэр. Гордость гордостью, а страх… Страх остается страхом. И этих немного ненормальных людей, которые смогли впятером прийти в гнездо, логово боевиков, резидент просто боялся. – В этом случае я смогу вам гарантировать…
– Заткнись! – коротко и резко приказал Артем. – Сейчас ты и этот ублюдок возьмете раненого. А твое предложение мы еще обсудим. Но немного позже… – И тут же рявкнул: – Ну! Вперед! И не дай бог ему будет хоть немного больно по вашей вине!
И Блэр не осмелился спорить. Вместе с Бобошеровым, на которого американец старался не смотреть, они подняли Багрова с земли, забросили руки отставника себе на плечи.
– Шаман – передовой дозор, Дед – пленные, я и Скопа – прикрытие! – распорядился Артем. – Вперед!
Маленький отряд в максимально доступном для него темпе начал углубляться в горы.
2
Три транспортных вертолета CH-47D «Чинук» с десантом на борту приземлились на площадку, обозначенную сигнальными дымами и охраняемую остатками армейского патруля.
Пока десант покидал машины, прибывшие медики оказывали первую помощь раненым. Командующий десантом капитан Уолт с ужасом разглядывал поле боя. Практически никто из числа патрульных не уцелел – все были ранены. Везде валялись какие-то окровавленные тряпки, чадили черным дымом подбитые машины. Казалось, недавно тут горела сама земля.
Двое раненых, поддерживая друг друга, шли к вертолету.
– Где лейтенант Дэвис? – обратился к одному из них – сержанту – капитан.
– Лейтенант погиб, сэр, – сообщил сержант, правая рука которого была упакована в лубок и висела на повязке. – После удара вертолетов он пошел туда… – Сержант качнул подбородком в сторону скальной гряды. – Проверить, остался ли там кто-то в живых.
– И что?
– Какой-то сумасшедший ублюдок подорвал гранату, сэр. Убил себя, лейтенанта и ранил двух ребят. – В голосе сержанта проявились истерические нотки, а на глазах проступили слезы. – Сэр, как можно воевать в этой дикой стране, с этими сумасшедшими людьми?!
– Идите, сержант, – взмахнул рукой Уолт, отворачиваясь. – Все будет нормально.
Сержант и поддерживающий его солдат с перевязанной головой заковыляли дальше, к вертолету, в который шла посадка раненых. В другой грузили тела убитых.
У капитана просто не было ответа на заданный сержантом вопрос. То, что он сейчас видел, было разгромом. Чудовищным, диким разгромом. Погибли люди, повреждена, а местами и уничтожена техника. И при этом цель операции не достигнута.
– Мы не будем атаковать. – Капитан подошел к специально направленному с десантом «переговорщику». – Это невозможно. Мы просто потеряем людей, а эти ненормальные напоследок еще и убьют нашего человека. Нужно договариваться.
– Попробуем, – согласился «переговорщик». В глазах его также плескался страх. Он не был профессиональным военным, и тем страшнее для него было видеть то, что здесь произошло. – Я сделаю все, что от меня зависит.
3
Командир рейнджеров несколько переоценил свои силы. Точнее, силы своей группы. Он рассчитывал «на плечах» деморализованного и бегущего противника ворваться в кишлак и выполнить задание. Однако уже возле первых домов его группа столкнулась с организованным сопротивлением. И не только с ним.
Оправившиеся боевики, к которым подошло подкрепление, усилили нажим. Учитывая то, что численное превосходство было на стороне моджахедов, группа понесла потери и была вынуждена отходить. Опять же, рейнджеры не были готовы к вязкому затяжному бою. Для сохранения мобильности они были вынуждены использовать облегченную экипировку и взять с собой минимум боеприпасов. Теперь все это работало против них. Группа оказалась уязвимой на открытой местности предгорья.
Рейнджеры, огрызаясь короткими, злыми очередями, отходили к горам под плотным ружейно-пулеметным огнем противника. Вдобавок ко всему эти бешеные вовсю использовали одноразовые гранатометы, которых у них, судя по всему, было более чем достаточно.
О какой-то поддержке с воздуха не могло идти и речи. «Ястребы» были дозаправлены и барражировали неподалеку, в полной готовности снять десант, но вот с боеприпасами у них были некоторые, если можно так сказать, сложности. Тем более здесь, на окраине кишлака, они находились в сфере огня зенитных установок.
Операция, непродуманная, подготовленная второпях, в большей степени под влиянием эмоций, провалилась с громким треском. Это уже было ясно всем – не только командиру рейнджеров. Нужно было уходить. Но для проведения эвакуации группа должна была выйти из боя, оторваться от противника. А моджахеды не позволяли этого сделать – висели буквально на пятках.
Отряд продолжал терять людей. Двоим раненым нужна была срочная медицинская помощь, иначе за их жизнь никто не смог бы поручиться. Командир уже готов был оставить заслон из нескольких добровольцев-смертников, чтобы с остальными людьми выйти в ранее оговоренное место, где их смогли бы принять на борт вертолеты, когда с ним связался капитан Уолт, осуществлявший общее командование десантом:
– Атака отменяется. Будем вести переговоры. Постарайтесь договориться о прекращении огня.
Легко сказать… Однако командиру ничего другого и не оставалось. Уловив небольшую паузу в перестрелке, он громко, срывая голос, закричал на плохоньком дари: