Мето. Мир
Шрифт:
— Довольно! Не забивай себе голову всякой ерундой. Перестань фантазировать и просто повинуйся. На сегодня все.
Он решительным шагом выходит из комнаты.
Жан-Люку получше, но при ходьбе он все еще спотыкается. Остальные продолжают его игнорировать.
— Мне разрешили ежедневно гулять с тобой на свежем воздухе. Я пока еще не в форме, но делаю успехи.
Мы бредем пару минут молча, но когда немного отходим от Дома, я спрашиваю:
— Что интересного произошло за время моей поездки?
— Дом полнится слухами о Юпитере и его преемнике. Уже несколько раз объявляли о его смерти, а затем опровергали эти сообщения. Цезари
— А что члены группы «Э»?
— Им не дает покоя другая проблема — ты. Они считают тебя внутренним врагом. По их мнению, ты — опасный человек, за которым нужно следить.
— Это мы уже проходили у Рваных Ушей. Ты не в курсе, не нападают ли они на моего друга Клавдия?
Он отрицательно качает головой в ту самую минуту, когда нас догоняют двое членов группы в комбинезонах для бега. Я узнаю неуклюжую походку Стефана. Они останавливаются поодаль, но все же достаточно близко, чтобы можно было нас слышать. Мы молчим, и, хотя искаженные звуки, доносящиеся из-под масок, разобрать невозможно, понимаем, что они нам угрожают. Поскольку мы демонстрируем безразличие, их агрессия выливается в удары по ногам и тычки в спину. Наши коллеги идут на открытый конфликт, мой товарищ не в силах дать отпор, а один я с ними не справлюсь. Мы решаем ускорить шаг и побыстрее вернуться в Дом. Я иду сзади, чтобы подгонять своего друга и заслонять его собственным телом. Я отчаянно пытаюсь совладать с приступом гнева, который поднимается у меня в груди. Нужно соблюдать спокойствие, если я хочу остаться целым и невредимым и довести свой план до конца — это мой долг перед собратьями. Как только мы ступаем в коридор, удары прекращаются. Жан-Люк просит не провожать его до санчасти. Я захожу к себе в комнату, чтобы переодеться, и решаю навестить Цезаря 1.
Он сидит за письменным столом, углубившись в чтение документов, и улыбается, давая понять, что мне придется подождать, пока он освободится. Минут через двадцать Цезарь поднимает голову и обращается ко мне:
— Я только что видел, как твой друг возвращался в санчасть. Он выглядел удрученным. Прогулка не задалась?
— Нет, я ничего не заметил.
— Тогда по какому поводу ты меня беспокоишь?
— Мне нужно встретиться с военачальниками. Я должен знать как можно больше имен и лиц, чтобы доказать Иерониму, будто я пользуюсь мощной поддержкой армии и моя цель вполне достижима.
— И речи быть не может. В их квартал штатским вход воспрещен.
— Но, Цезарь, от этого зависит успех задания!
— Тебе вполне хватит списка с фотографиями.
— Наш противник хитер и недоверчив. Он знает остров, как свои пять пальцев. Я должен вникнуть во все детали местного устройства, иначе он поймает меня в ловушку. Если вы не доверяете мне, тогда лучше вообще от отказаться от нашего плана.
— Решение об этом должно быть принято на самом верху, иначе мы бы давно уже так и сделали.
Я ужинаю в одиночестве, а потом сразу иду спать. Я в полном изнеможении, но, войдя в комнату, обнаруживаю на своей кровати Ромула. Судя по виду, он сам не свой.
— Насилу тебя дождался. Ты мне нужен — отец в коме. Это пока что секретная информация. Цезари хотят назначить его преемником моего брата, но мне удалось убедить Рема, что нельзя позволять другим людям принимать
— Почему ты непременно хочешь продолжить дело отца? Хочешь, чтобы тебя боялись и ненавидели?
— Я наконец-то почувствую вкус жизни.
— Что ты будешь делать со своей властью? Изменишь положение вещей?
— Конечно. Так ты согласен?
— Да, Ромул, но мне нужно встретиться с Клавдием.
— Он зайдет завтра.
— А в другие вечера?
— Как хочешь. Мето, тебе нужно быть начеку. Когда я в последний раз говорил с отцом, он велел следить за тобой: многие здесь мечтают, чтобы ты куда-нибудь исчез. Отец сказал, что, несмотря на твои прошлые ошибки, он восхищается тобой, твоим блестящим умом и смелостью. Он даже сказал, что хотел бы иметь такого сына, как ты, и я обиделся.
Я засыпаю прямо в одежде, и вскоре меня уже будит Аттик. Я потягиваюсь, чтобы тут же не заснуть снова.
— Мето, ходят слухи о смерти Юпитера. Слуги волнуются: они боятся, что к власти придет один из его сыновей — умственно отсталый злодей Рем или кровожадный безумец Ромул. Подавляющее большинство не верит в перемены к лучшему. Все, чего хотят слуги, так это поскорее умереть, надеясь, что смерть не будет слишком мучительной, и лишь немногие продолжают мечтать о всеобщем восстании.
— Скажи им, чтобы пока ничего не предпринимали. Еще слишком рано.
— Мето, мое тело покрыто следами прежних попыток. Солдаты всегда побеждают, и все начинается вновь.
— На этот раз они будут на нашей стороне, Аттик.
— Еще бы. Спи дальше, малыш Мето, досматривай свой сон.
Чтобы полностью проснуться, я вынужден обрызгаться ледяной водой и даже влепить самому себе пару звонких пощечин. Цезарь 1 перехватывает меня на выходе из комнаты и сообщает:
— У тебя пять минут на завтрак. Сегодня ты встречаешься с несколькими островными офицерами. Когда будешь проходить между военными, не пялься на самых молодых: они бывают очень агрессивными. Поначалу все они то ли боятся, то ли стыдятся собственной внешности, поэтому крайне остро реагируют на чужие взгляды. Буду ждать тебя в конторе.
Я расправляюсь с завтраком и черкаю короткую записку на тот случай, если вдруг столкнусь с Ахиллесом, старым другом Иеронима.
Я следую за Цезарем по незнакомым коридорам. Вскоре он открывает дверь и пропускает меня в помещение, которое можно назвать «Домом солдат».
С этой минуты меня конвоируют двое вооруженных людей. О нашем приближении возвещают слова: «В наших стенах слабак! В наших стенах слабак!» Они быстро разносятся во все стороны то шепотом, то криком. Навстречу шагает в ногу группа солдат. Кандалы оглушительно гремят по плиточному полу. Перед нами расступаются двое инвалидов на костылях. В нос бьет сильный запах: смесь камфары, обезболивающей натруженные члены, обувной смазки и пота. Из широко распахнутой двери доносятся крики. Парень с завязанным глазами колотит дубиной нападающих отовсюду противников. Он подбадривает себя ругательствами, но делает короткие паузы, определяя на слух, где находятся атакующие. Их удары сильные и болезненные. Наконец мы добираемся до крошечной комнатушки, где стоит лишь один круглый стол и сидят четыре человека, которые ждут меня. Мои проводники закрывают за мной дверь.