Мето. Мир
Шрифт:
— Иероним поручился за нас, поскольку доверяет мне.
Моя спутница не знает, что и думать. Уставившись в потолок, она долго размышляет, а затем вдруг разворачивается ко мне и шепчет на ухо:
— Если они все знают, значит, можно целоваться.
Когда я открываю глаза, моя подруга сидит на краю кровати, уставившись перед собой.
— Ты думаешь обо мне, Каэлина?
Она заставляет себя улыбнуться, но отвечает серьезным тоном:
— Если хочешь знать, я думала о тебе всю ночь. Мето, ради тебя я предам свою семью.
— Ты о ком? О тех, кто лишил тебя прошлого,
— Я никогда не узнаю о настоящей, если даже она существует.
Я чувствую, что она вот-вот расплачется. Я кладу руку ей на плечо и добавляю:
— Когда-нибудь узнаешь, Каэлина. Даю тебе слово.
Отправление назначено на ноль часов четыре минуты для Каэлины и на час тридцать семь для меня. Наши хозяева настоятельно советуют нам не выходить из дома: в утренних газетах опубликовано довольно точное описание парочки юных террористов. Дело в том, что на подступах к заводу нас зафиксировала камера наблюдения.
Иероним ненадолго заходит в дом и приглашает меня одного в подвальную комнату. Моя подруга корчит при этом недовольную гримасу.
— Мы подготовим вылазку в дом Марка-Аврелия, расположенный в загородном районе Зоны № 17. По нашим сведениям, это была его главная резиденция, а также резиденция его семьи, пока он не поселился в своем официальном жилище. Теперь он приезжает туда исключительно на выходных. Поэтому мы думаем, что ты тоже там жил, пока тебя не сослали на Гелиос. Мне хотелось узнать, сохранились ли у тебя какие-то воспоминания об этом месте?
— Я помню только запах смазки, которую иногда используют в механике, и запах котельной, где я прятался. Но откуда мне знать, насколько эти детали соответствуют реальности?
— Возможно, речь идет о секретной мастерской Марка-Аврелия… Тебе непременно нужно участвовать в осмотре, Мето. Надо будет устроить так, чтобы тебя снова отправили на задание через неделю. Есть идеи, как заставить их это сделать?
— Да, я должен завершить операцию по твоему «возвращению», Иероним.
Когда я открываю дверь, Каэлина отворачивается: ей не нравятся все эти секреты. После нескольких минут неловкого молчания она интересуется:
— Ты мне не расскажешь?
— А ты хочешь?
— Нет, не очень. Боюсь, что им удастся меня расколоть.
Мы решаем немного вздремнуть, и я смотрю, как она спит. Пользуясь возможностью, я пишу маленькую записку и засовываю в ее вещи:
307153751. Съешь после прочтения.
Глава VIII
На обратном пути у нас с Хуаном завязывается беседа. Он сообщает, что его брата Суля два дня назад арестовали и завтра ночью он собирается устроить ему побег. Я рассказываю о наших подвигах в ночь Большого пожара.
— Я не сомневался, что это были вы. Теперь, в целях устрашения, власти введут
— Мне нужно, чтобы через пару дней ты помог мне эвакуировать еще одного человека.
— Снова красивую девушку?
— Нет, взрослого мужчину. Его насильно удерживают Рваные Уши, и он называет себя Черпаком.
— Если это твой друг, нет проблем.
Затем Хуан рассказывает о своих родителях, от которых он ушел в день своего восемнадцатилетия: не смог смириться с тем, что они так легко подчинились закону и отказались от его брата.
— Теперь-то я думаю, что у них просто не было выбора, — все равно это лучше, чем всей семьей покончить с собой, как мои соседи.
— Какой кошмар!
— Их флигель служит теперь «фальшивым домом», где прячутся дети, а взрослые активисты приходят туда во время полицейских проверок, чтобы загримироваться и прикинуться любящими родителями.
— Как твой брат сумел избежать отправки в Дома?
— Его предупредил сосед, и ему удалось скрыться. Моих родителей долго подозревали в сообщничестве и укрывании, так что власти чуть было не увезли меня вместо него. После нескольких недель розысков и дознаний следователи наконец убедились, что родители говорили правду.
— Ты еще видишься с ними?
— Нет.
Мы больше не произносим ни слова до самого острова и даже стараемся не смотреть друг на друга. От него веет глубокой грустью: я слегка касаюсь его плеча на прощание и замечаю в ветровом стекле отражение его натянутой улыбки.
— Ну что, Мето, уже вернулся? Без Иеронима?
— Да, Цезарь, но это вопрос времени. Я дважды встречался с ним, и он поверил в мою искренность. Захват власти обитателями острова пока что кажется ему невозможным, но я убедил его дать мне шанс. К нашей следующей встрече нужно будет представить ему реалистичный проект. Если хотите, с вашей помощью я разработаю правдоподобный план нападения. В случае успеха он обещал вернуться на остров и помочь мне.
— Если я правильно понимаю, от меня требуется, чтобы я позволил тебе идеально подготовить наше собственное уничтожение?
Внезапно Цезарь разражается нервным смехом, что становится для меня полной неожиданностью. Но вскоре он берет себя в руки и вновь обращает ко мне свое гладкое лицо и непроницаемый взор.
— Расскажи во всех подробностях о своем пребывании на континенте.
Я начинаю обстоятельный рассказ о своей вылазке, умалчивая о конфиденциальных (как я надеюсь) разговорах с Каэлиной и своем визите к Марку.
— Это все? Хорошо. Мы получили аналогичные сведения, и у нас нет никаких оснований сомневаться в твоем докладе… если не считать одной детали: ты снова намеренно прошел мимо резиденции Марка-Аврелия в тот самый момент, когда он выезжал со своим эскортом. Опять совпадение? Может, объяснишь, наконец, почему тебя туда так влечет, Мето?
— Я пошел туда… из-за вас.
— Как это? — спрашивает Цезарь, резко повышая тон.
— В прошлый раз ваши подозрения и требования сознаться в том, чего я не понимаю, вызвали у меня желание пойти и присмотреться. Я убежден, что вы скрываете от меня какие-то факты моего прошлого, и этот человек, возможно, связан с моей прежней жизнью…