Мето. Мир
Шрифт:
— На Силоэ — папка синего цвета. Шифр с комбинацией из девяти цифр. По вечерам нам иногда разрешают с ней поработать. Матронам хорошо известно, что они ничем не рискуют. Думаю, на Гелиосе все то же самое.
Я чувствую, как сильно она разочарована тем, что я никак не реагирую. После короткой паузы Анна предлагает:
— Перекусим?
Я смотрю, как она жует: она ниже и худее, чем Ева, но все равно красивая. Мне кажется, именно она будет оценивать мою пригодность к выполнению прочих заданий на континенте.
Едва проглотив сэндвичи и фрукты,
— Думаю, мы скоро увидимся. До свидания, Мето.
Проспав полдня, я начинаю складывать вещи. Как и накануне, я устраиваю свидание для Кристины и Мишеля, краду у своего двойника шапку, чтобы прикрыть волосы, и ухожу из дома до наступления темноты. Теперь я уже знаю маршрут назубок и благополучно добираюсь до набережной. Отыскав небольшой скверик, я влезаю на дерево, чтобы подождать Хуана.
Глава VI
Едва ступив в лодку, я забываюсь глубоким сном. Когда мы прощаемся, Хуан укоряет меня:
— А я-то думал, ты расскажешь мне о разных штуках…
— В следующий раз, даю слово.
Я возвращаюсь в Дом на рассвете. Цезарь поджидает меня, чтобы забрать блокнот, и предлагает мне сначала поесть, а затем пойти и доспать в своей комнате.
Приняв душ, я залезаю в постель и не показываюсь до самого обеда. Мои коллеги, кажется, не особо рады меня видеть. Один только Жан-Люк встречает меня едва уловимой улыбкой, и я сажусь рядом с ним.
— Ну, все тип-топ! Девчонок видел? Красивые, правда? — начинает он, подмигивая и обрисовывая руками в воздухе женский силуэт с пышными формами.
— Напоминаю, — говорю я с улыбкой, — я не имею права сообщать подробности.
Мы едим молча, он поворачивается ко мне, и в его взгляде я вдруг чувствую какую-то тревогу.
Вторая половина дня посвящена долгой беседе с двумя Цезарями, которые, поздравив меня с успешным выполнением задания, приступают к допросу:
— Твои записи порой недостаточно точны. Так, например, ты не описал во всех подробностях, как избавился от мотоциклиста.
— Я просто был вынужден его убить и не могу гордиться этим поступком. Была бы моя воля, я стер бы его из памяти. Мне не хотелось заново переживать этот ужасный момент, пересказывая его в письменном виде.
— Мы понимаем тебя, но ты же знаешь — у тебя не должно быть секретов от нас.
Немного подумав, я кидаюсь к Цезарю 3 и хватаю его за шею. Захваченный врасплох, он отбивается, но я крепко сжимаю кадык. Затем, ослабив хватку, я снова сажусь и продолжаю:
— Парень вел мотоцикл, держась руками за руль, и даже не проявил защитного рефлекса — все было проще, чем с Цезарем. Простите, если сделал вам больно.
— Пустяки, — цедит он сквозь зубы.
— Почему ты не придерживался правил, установленных отцом семейства и властями Зоны? — продолжает другой Цезарь. — Действуя подобным образом, ты навлекал опасность на них, да и сам…
— Я соблюдаю только законы
— И еще ты читал газеты.
— Да, это так, но я должен был выяснить, говорится ли там о моем убийстве. И нашла ли полиция свидетелей преступления.
— А как ты объяснишь тот факт, что оставил Мишеля наедине с его подругой в саду? Этот эпизод также не фигурирует в твоих записях.
— Во-первых, я принял все меры предосторожности, а во-вторых, я сделал это с прицелом на будущее. Если когда-нибудь меня призовут обратно на континент и мне понадобится помощь, этот мальчик будет обязан меня выручить — в память о моей доброте.
— И последний момент, который заинтересовал нас больше всего. Расставшись с нашим агентом в квартале «Э», ты добрался до резиденции Марка-Аврелия, одного из отцов-основателей Зоны. Зачем тебе понадобилось там проходить и рассматривать фасад?
— Я попал туда по чистой случайности и решил немного пройтись пешком по этому спокойному району. Я ведь знал, что весь следующий день просижу взаперти. Мое внимание привлекли флаги на окнах. Я сразу подумал, что там живет какая-то важная особа, и подошел ближе — из простого любопытства, мне охота все знать…
— Что именно «знать», Мето? — раздраженно перебивает Цезарь 3.
Я прикидываюсь, будто не понимаю вопроса.
— Нам бы хотелось, — продолжает он, — чтобы ты перестал валять дурачка и рассказал правду о том, почему ты оказался у дома № 187 в квартале «Э».
— Честно говоря, и сам не знаю…
— Что ж, очень хорошо. На сегодня хватит, но я настоятельно советую тебе обдумать это как можно быстрее. Для нас вопрос остается открытым.
Его тревога подтверждает, что я не ошибся: Марк-Аврелий, один из отцов-основателей Зоны № 17, бывший торговец оружием и создатель «надеждина» — в самом деле мой дед. Какую же оплошность я совершил, если он передал меня Юпитеру и Цезарям, несмотря на масштабы собственной власти? Я вспоминаю Каэлину, свою сверходаренную надсмотрщицу, которая шпионила за мной даже в семейном кругу Шенов, да так, что я ни о чем не догадывался. В следующий раз надо быть осторожнее.
Жан-Люк предлагает поплавать в море. Погода теплая, и я охотно соглашаюсь. Мы получаем разрешение, но Цезарь 3 заставляет взять с собой Бернара, который явно не в восторге от нашей компании. Я впервые плаваю в этой мягкой, обволакивающей воде. Волны выбрасывают меня на пляж, и я весь облеплен водорослями. Мои спутники предлагают поплыть вместе с ними в открытое море. Я безмерно счастлив и совершенно не волнуюсь. Метрах в тридцати я замечаю древесные стволы, которые качает зыбь. Бернар останавливается и жестом велит нам поворачивать обратно. Мы еще не успеваем добраться до пляжа, как вдруг меня осеняет: это был не сплавной лес, а до неузнаваемости раздувшиеся тела нескольких мужчин. Сотоварищи догоняют меня. Я понимаю, что они тоже все видели, и мы возвращаемся домой в тягостном молчании.