Метка Каина
Шрифт:
— Вот — дом Дреслера…
Перед ними красовался один из наиболее ярко раскрашенных коттеджей; его стены просто ослепляли красным цветом. На пустой дороге стояли большие белые джипы. Солнце сжигало краску на металле.
Ангус постучал в дверь, подождал. Правую руку он держал во внутреннем кармане. Дэвид знал почему. Нэрн постучал снова, громче и резче, снова подождал.
Изнутри послышался шум. Дверь медленно приотворилась, наружу выглянул очень старый человек. Ангус мгновенно выхватил пистолет Натана, просунул его сквозь щель и грубо, злобно втолкнул старика в его собственную
Ствол пистолета упирался в оранжевый вязаный жилет старика. Эми и Дэвид переглянулись. Тревожно и испуганно.
Но Ангус не выказывал никаких признаков страха или сомнений. Он заговорил, выплевывая слова:
— Дреслер, слушай меня внимательно. Все мертвы, все до единого, черт побери. И я хочу знать, где вы, ребята, спрятали результаты работ Фишера. Узнать прямо сейчас. Так что говори.
Старый нацист отшатнулся, но Ангус навис над немцем и прижал его к стене. Дреслер уставился на пистолет, потом на Ангуса, потом на Дэвида. И тут же несколько раз нервно моргнул, как будто Дэвид показался ему куда страшнее, чем оружие.
— Дреслер! Говори, черт тебя побери, говори сейчас же!
Тот что-то невнятно пробормотал. Ангус снова прорычал:
— Говори!
— Ich weiss es nicht nein nein… [89]
Изо рта старика вытекла струйка слюны. Он был так напуган и потрясен, что не владел собой.
Дэвиду захотелось вмешаться. Сцена была слишком отвратительной и бесчеловечной… Он огляделся по сторонам, пока Ангус кричал и ругался. Они стояли в вестибюле, как будто перенесенном сюда прямиком из альпийской Баварии. На стене тикали самые настоящие часы с кукушкой. У двери в специальной подставке стояло несколько старинных прогулочных тростей с желтыми костяными ручками.
89
Я ничего не знаю, нет, нет, нет… ( нем.)
И… портрет Папы Пия X?..
Возможно, Нэрн и был прав, выбивая из нациста признание.
Старый рот Дреслера то открывался, то закрывался. Ангус наклонился ближе к немцу. Дэвид подумал, что пистолет, наверное, причиняет старику боль, ведь его дуло слишком крепко прижималось к груди немца.
— Где результаты Фишера? Я сейчас выстрелю!
Старик неловко оттолкнул Ангуса. Шотландец от неожиданности нажал на спуск, и пуля пролетела в нескольких миллиметрах от цели… Чуть-чуть не попав в лицо доктора. Почти попав.
Эми задохнулась. Дэвид отвернулся, внимательно осмотрелся вокруг. И кое-что заметил: маленькую записную книжку на столике рядом с телефоном. Маленькая записная книжка с какой-то надписью от руки на обложке. Что это было такое? Что-то мелькнуло в памяти Дэвида. Что-то… что-то…
Он повернулся к немцу.
Дреслер от страха упал на колени.
— Послушай-ка, герр доктор! У тебя две гребаные минуты, не больше. Где результаты? — Ангус снова вскинул пистолет и прижал его дуло к плечу старика. — В следующий раз я прострелю тебе руку, вот здесь, над лопаткой. Останешься без руки, это точно.
Доктор
— Да! Ладно, ладно… — Он вскинул покрытую коричневыми пятнами руку. — Акулий остров.
— Где это?
— Я же говорю. Акулий остров. Поезжай туда и увидишь. — Дреслер все так же дрожал. На его штанах появилось влажное пятно. От страха его мочевой пузырь не выдержал.
— Акулий остров? Что это значит? И почему там? Никакого смысла не вижу. — Ангус крепче прижал пистолет к плечу немца. — Рассказывай дальше!
— Устье… устье… — старик все дрожал и дрожал. Он закрыл глаза, как человек, которого вот-вот должны убить, и что-то забормотал себе под нос. Что это было? Молитва? Похоже было на то.
А потом Дреслер снова открыл старые печальные глаза. Посмотрел на Дэвида, потом на Эми. И покачал головой:
— Я не верю в это… я не верю тебе.
— Что?!
— Ты… вы не убьете меня. У вас нет на это храбрости. Нет.
Ангус крепко выругался и еще раз выстрелил, на этот раз в пол. Пуля вонзилась в доски в нескольких сантиметрах от ноги старика, вышибив фонтанчик щепок.
Но нацист уже как будто слегка опомнился. Он покачал головой, и в его глазах вспыхнул угрюмый вызов. А может быть, это была просто другая форма страха, может быть, он куда сильнее боялся заговорить, признаться, потому что знал, что случится с ним потом…
— Ангус… — заговорила Эми, — но ты не можешь просто так взять и застрелить его!
Нэрн опять выругался и взмахнул пистолетом.
— Но Келлерман сказал, чтоб ему… Натан сказал…
Они зашли в тупик. Застряли на месте. Ангус продолжал направлять пистолет в голову Дреслера, но Дэвид видел, что немец был прав — шотландец не сможет этого сделать. Не сможет хладнокровно выстрелить. Не сможет убить этого печального старика с паучьим почерком.
Паучий почерк? Машина памяти вдруг заработала, как хорошо смазанный механизм, и кусочки головоломки начали вставать на свои места. Дэвид громко вздохнул. Ну конечно. Записная книжка.
— Стой!
Все разом посмотрели на него.
— Он меня знает, — объяснил Дэвид.
— Что?! — выдохнул Ангус.
— Я все понял. Этот тип, Дреслер… он знает меня. Он должен был меня узнать.
Эми попыталась что-то сказать, но Дэвид ее перебил:
— Ангус… где жил этот мужик — до того, как приехал в Людериц?
— Во Франции. В Провансе.
— Вот! То самое! — Дэвид яростно махнул рукой в сторону коленопреклоненного нациста. — Он узнал меня сразу, как только я переступил порог его дома. Я это понял по его глазам. — Мартинес шагнул к Дреслеру и наклонился к самому его вспотевшему лицу. — Ты меня знаешь, разве не так? Потому что ты встречался с моим отцом. Он тебя нашел. Кто-то в Стране Басков, кто-то из выживших в Гюрсе рассказал отцу о тебе, сообщил твое имя, и отец отследил тебя до Прованса. — Дэвид еще ниже наклонился к явно струсившему старому немцу. — И пригрозил рассказать всем о твоем прошлом… и потому ты признался, или как-то еще помог ему… я ведь прав, черт побери, разве нет?