Метка Афины
Шрифт:
— Но… Джейсон! — воскликнула Пайпер.
— Фрэнк и Лео! — добавила Хейзел.
— Я их найду, — пообещала Аннабет. — Нужно сообразить, где находится карта. И, поверьте мне, только я одна смогу это сделать.
— Форт кишит римлянами, — предупредил Перси. — Тебе придется прорываться с боем, найти наших друзей, при условии, что с ними все в порядке, и доставить всех обратно живыми. И все это в одиночку?
— Обычные будни героев, — Аннабет поцеловала его. — Делай, что хочешь, но не дай им захватить корабль!
XX
АННАБЕТ
Только
Каким-то образом Лео удалось упасть, не получив особо сильных повреждений. Аннабет увидела, как он выныривает то из одного, то из другого портика, обстреливая огнем нападающих на него гигантских орлов. Римские полубоги пытались его преследовать, спотыкаясь о груды пушечных ядер и группы одураченных туристов, которые вопили и бегали кругами. Экскурсоводы, как заведенные, выкрикивали без особой уверенности в голосе:
— Это просто инсценировка!
Туман мог лишь изменить то, что видели смертные, но не отменить происходящее.
В центре внутреннего двора между флагштоками метался, распугивая римских воинов, настоящий взрослый слон. Неужто Фрэнк? Футах в пятидесяти от него Джейсон мечом отбивался от приземистого центуриона с выпачканными чем-то кроваво-красным губами. Какой-то фанат вампиров, или, может, он чрезмерно увлекается «Кул-Эйд»? [26]
Аннабет видела, как Джейсон заорал:
26
«Kool-Aid» — быстрорастворимый напиток, очень популярный в США.
— Извини, Дакота!
Он перепрыгнул через центуриона, точно акробат, и приложил римлянина по затылку рукояткой своего гладиуса. Дакота рухнул на землю.
— Джейсон! — закричала Аннабет.
Юноша быстро осмотрел поле боя и увидел ее.
Девушка указала туда, где причалил «Арго-II».
— Помоги остальным вернуться на борт! Отступаем!
— А как же ты? — прокричал в ответ Джейсон.
— Не ждите меня!
Прежде чем он успел что-то возразить, Аннабет стрелой умчалась прочь.
Она с трудом маневрировала между толпами туристов. Ну почему такому количеству народа приспичило осмотреть форт Самтер в такой душный летний день? Впрочем, Аннабет быстро сообразила, что толпа спасла ей жизнь. Если бы кругом не метались паникующие смертные, римляне уже окружили бы ее и подавили числом.
Она юркнула в маленькое помещение, вероятно, когда-то оно использовалось в качестве караулки. Пытаясь отдышаться, девушка представила себе, каково это: быть солдатом Союза на этом острове в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Враги обложили со всех сторон, продовольствие заканчивается, новых поставок нет, подкрепление не придет.
Некоторые защитники форта Самтер были детьми Афины. Они спрятали здесь какую-то важную карту,
Вдруг стены заблестели. Воздух нагрелся. На мгновение Аннабет решила, что у нее начались галлюцинации. Она уже хотела бежать к выходу, как вдруг дверь распахнулась. Скрепляющий камни известковый раствор вздулся, потом пузыри лопнули, и из них наружу хлынули тысячи крошечных пауков.
Аннабет не могла пошевелиться, казалось, ее сердце остановилось. Пауки, как ковер, покрыли стены, наползали друг на друга и постепенно окружали ее. Этого не может быть, это не по-настоящему.
От ужаса на нее нахлынули воспоминания. Вот ей снова семь лет, она одна в своей спальне в Ричмонде, штат Вирджиния. Пауки пришли ночью. Они волнами выползали из стенного шкафа и ждали в тени. Она закричала и стала звать отца, но отец был на работе. Такое чувство, что он вечно был на работе.
Вместо него пришла ее мачеха.
«Я не против быть плохим полицейским», — сказала она как-то раз отцу Аннабет, когда думала, что девочка ее не слышит.
«Это просто твое воображение, — ответила ее мачеха, когда Аннабет рассказала про пауков. — Ты пугаешь своих маленьких братьев».
«Они мне не братья», — возразила девочка, и от этого мачеха только еще больше нахмурилась. Ее глаза наводили почти такой же страх, как и пауки.
«Сейчас же ложись спать, — велела мачеха. — И больше никаких воплей».
Как только дверь за мачехой закрылась, пауки вернулись. Аннабет спряталась под одеялами, но это не помогало. В конечном счете, совершенно обессиленная, она заснула. А утром проснулась, как веснушками покрытая укусами по всему телу, с глазами, ртом и носом, залепленными паутиной.
Пока она одевалась, укусы пропали, так что ей только и оставалось, что показать мачехе паутину, но та сочла это своеобразной хитрой уловкой.
«Больше никаких разговоров о пауках, — твердо сказала мачеха. — Ты уже большая девочка».
На следующую ночь пауки пришли снова. Мачеха продолжала играть роль плохого полицейского, не позволяла Аннабет звонить отцу и беспокоить его из-за такой ерунды. Нет, он не придет домой пораньше.
На третью ночь Аннабет убежала из дома.
Позже, в Лагере полукровок она узнала, что дети Афины боятся пауков. Давным-давно Афина, чтобы проучить смертную ткачиху Арахну за чрезмерную гордыню, прокляла ее, превратив в первого паука. С тех пор пауки ненавидят детей Афины.
Это знание не помогало ей бороться со страхом. Однажды в лагере она чуть не убила Коннора Стоула за то, что тот запустил к ней в кровать тарантула. Годы спустя, в Денвере, она ударилась в панику, когда на них с Перси напали механические пауки. А последние несколько недель ей снились пауки почти каждую ночь: будто они ползают по ней, душат и оплетают паутиной.