Метка Афины
Шрифт:
— Как ты это сделала? — восхитился тот.
— Это самая современная древнегреческая технология, — подмигнула Аннабет. — Ладно, смотри. Конструкция цилиндрическая, двухосная, создана путем плетения, так что имеет прекрасную эластичность, — Аннабет повертела изображение, заставляя его сжиматься и разжиматься, как аккордеон. — Когда ты помещаешь внутрь пальцы, она «распускается», но если пытаешься их вытащить, окружность сокращается, поскольку плетение натягивается и сжимается. Если будешь с усилием тянуть, ни за что не освободишься.
Фрэнк тупо уставился на нее.
— И
— Ну… — Аннабет показала ему некоторые свои выкладки, из которых становилось ясно, что ловушка способна выдерживать растяжение с применением большой силы, в зависимости от того, из какого материала она сделана. — Просто поразительно, принимая во внимание, что структура плетеная, правда? Доктора применяют этот принцип для тракций, [24] а подрядчики по электротехнике…
— Ладно, ну а разгадка-то какая?
24
Тракция (вытяжение) — в ортопедической медицине набор методов для длительного растяжения конечностей либо мышц. Применяют как метод лечения при переломах, а также при лечении позвоночника (тракция позвоночника).
Аннабет рассмеялась.
— Не нужно бороться с ловушкой. Засовывай пальцы глубже, вместо того, чтобы выдергивать. Тогда полоски бумаги раздвинутся.
— Ой, — Фрэнк попытался последовать совету, и у него все получилось. — Спасибо, но… Неужели нельзя было просто показать на самой ловушке для пальцев, без 3D-программы и выкладок?
Аннабет поперхнулась. Иногда мудрость исходит из очень странных мест, например, от гигантской золотой рыбки-подростка.
— Полагаю, ты прав. С моей стороны это было глупо. Так что я тоже кое-чему научилась.
Фрэнк снова сунул пальцы в ловушку.
— Как просто, когда знаешь ответ.
— Многие коварнейшие ловушки на поверку оказываются очень легкими, — проговорила Аннабет. — Просто нужно хорошенько подумать и надеяться, что тот, кого ты хочешь поймать, не сообразит, в чем дело.
Фрэнк кивнул, ему явно не хотелось уходить.
— Знаешь, — заметила Аннабет, — Лео вовсе не нарочно так скверно себя ведет. Просто он не умеет вовремя остановиться. А если кто-то его нервирует, он использует юмор, как защитную реакцию.
Фрэнк нахмурился.
— С чего бы это я его нервирую?
— Ты в два раза его больше, умеешь превращаться в дракона, — объяснила Аннабет, а про себя подумала: «А еще ты нравишься Хейзел».
Фрэнка это, похоже, не убедило.
— Лео умеет вызывать огонь. — Он согнул ловушку. — Аннабет… ты не могла бы как-нибудь помочь мне с другой проблемой, посложнее? У меня есть… кажется, это называется «ахиллесова пята».
Аннабет как будто опять хлебнула римского горячего шоколада. Она никогда не понимала характеристики «теплый и пушистый», но Фрэнк в ее представлении был именно таким, как огромный плюшевый мишка. Она понимала, почему он нравится Хейзел.
— Конечно, с удовольствием, — согласилась она. — Кто-то еще знает про эту ахиллесову пяту?
— Перси и Хейзел, — вздохнул Фрэнк. — Вот так. Перси… он просто замечательный парень, я бы последовал за ним куда угодно. Да ты и сама знаешь.
Аннабет похлопала его по руке.
— Перси везет на хороших
— Да… наверное, ты права.
— Так что это за слабость, из-за которой ты переживаешь?
Прозвенел колокол, созывая экипаж на ужин, и Фрэнк подпрыгнул и пробормотал:
— Может… может, позже. Об этом трудно говорить. Но спасибо тебе, Аннабет. — Он подобрал ловушку для пальцев. — Да уж, «будь проще».
XVIII
АННАБЕТ
Той ночью Аннабет не снились кошмары, и, проснувшись, она сочла это подозрительным — как затишье перед бурей.
Лео пришвартовал корабль в Чарльстонской гавани, у самой дамбы. Вдоль берега расположился исторический район с высокими особняками, пальмами и коваными железными заборами, а старинные пушки были нацелены в сторону залива.
Когда Аннабет вышла на палубу, Джейсон, Фрэнк и Лео уже отправились в музей. По словам тренера Хеджа, они пообещали вернуться до заката. Пайпер и Хейзел собрались, но, прежде чем уйти, Аннабет повернулась к Перси — тот стоял у правого борта, облокотившись на поручни, и осматривал бухту.
Девушка взяла его за руку.
— Что собираешься делать, пока нас не будет?
— Прыгну в океан, — ответил ее парень. Другой на его месте мог бы сказать таким тоном: «Собираюсь перекусить». — Попробую поговорить с местными нереидами, возможно, они смогут мне что-то посоветовать про то, как спасти оставшихся в Атланте пленников. И потом, думаю, море должно пойти мне на пользу. После того, как я посидел в том аквариуме, у меня все время такое чувство, будто меня вываляли в грязи.
Его темные волосы, как всегда, торчали во все стороны, но Аннабет подумала о седой пряди, когда-то белевшей у него на виске. Когда им было по четырнадцать лет, они однажды по очереди держали на плечах небо, и от напряжения оба частично поседели. За последний год, пока Перси находился непонятно где, седина у них обоих, наконец, пропала, но Аннабет это огорчало и заставляло слегка переживать. Ей казалось, что порвалась некая невидимая нить между ними.
Она поцеловала юношу.
— Удачи, рыбьи мозги. Только возвращайся ко мне, договорились?
— Вернусь, — пообещал Перси. — И ты возвращайся.
Аннабет подавила растущее беспокойство.
Она повернулась к Пайпер и Хейзел:
— Так, дамы, давайте найдем призрак Бэттери.
Впоследствии Аннабет жалела, что не прыгнула вместе с Перси в океан или не отправилась в музей, битком набитый призраками.
Не то чтобы ей претило совместное времяпрепровождение с Хейзел и Пайпер. Сначала они очень мило прогулялись вдоль по Бэттери. Указатели сообщали, что приморский парк называется «Уайт Пойнт Гарденз». Свежий океанский бриз разгонял полуденную летнюю жару, бродить в прохладной тени пальм было очень приятно. Вдоль дороги стояли старые пушки, времен Гражданской войны, и бронзовые статуи исторических деятелей, от вида которых Аннабет содрогалась. Она думала о нью-йоркских статуях, которые во время войны с титанами ожили, повинуясь придуманной Дедалом команде «последовательность двадцать три». Ей пришло в голову: а сколько еще статуй по всей стране на самом деле — автоматоны, ждущие, что их активируют?