Метель в преисподней
Шрифт:
Я допил остатки настойки. Чёрт, стакан закончился слишком быстро.
Артур ещё что-то говорил про девочку из телевизора, что от неё зависит благополучие мира. Она как-то связана с тайной, которую охранял клуб? Вполне может быть, но тогда опять встаёт вопрос: зачем такие сложности с охраной секретов, если всё так просто? Значит, здесь либо кроется что-то ещё, либо же девочка не имеет никакого отношения к клубу «Кассандра».
Я слил грязную воду, после чего принял горячий душ, вымылся, и вылез. Убираться в квартире совершенно не хотелось, но вид окровавленной одежды на полу меня изрядно пугал, так что мне пришлось
Я прошёл на кухню и стал готовить себе обед из всего, что годилось по сроку годности для этого. Попутно снова и снова проворачивал произошедшие со мной последние события, и мне они нравились всё меньше и меньше. Я всерьёз опасался, что из-за того, что я засветился уже на двух убийствах и одном неудачном террористическом акте в метро, на меня вполне могут объявить охоту. Фоторобот, составленный благодаря охранникам метро, меня теперь волновал куда меньше, тот водитель маршрутки меня почти успокоил, но вот отпечатки пальцев — это уже совсем другой разговор. Мои отпечатки в полиции были, как и отпечатки любого другого сотрудника правоохранительных органов и некоторых других граждан, так что снять их и пробить по базе данных труда особого не составит. Дальше доблестные сотрудники находят одно единственное совпадение, затем всплывают мои данные, и бравый отряд спецназа уже на всех парах летит в сторону моей квартиры.
Блин, надо поменьше появляться дома. Если они что и обнаружат, то я в любом случае буду максимум подозреваемым. Труп старушки найдут быстро, а вот с Артуром будет всё сложнее, судя по всему, о нём мало кто будет беспокоиться.
Я в отчаянии бросил взгляд в окно, и это помогло мне: за окном по-прежнему шёл снег, но уже не метель. Белые хлопья мухами летали перед окном, тихо и плавно опускаясь вниз под действием силы тяжести. В отличие от меня, их ни что не могло взволновать. Ни тебе убийства, ни угроза мировому порядку, но подгорающие на плите макароны, минут пять уже как прижарившиеся ко дну кастрюли. Только и знай, что тихо падай вниз и кружись, кружись, кружись. Снег был густой, плотный и тихий. Он убаюкивал меня.
— Чёртов снег, — недовольно проворчал я. — Сколько можно?
Наскоро поев, я воскресил в памяти оба телефонных номера, и, набравшись духу и провернув быстренько в голове возможный вариант диалога, натыкал номер и дождался гудка. Секунда, две, три. Никто не берёт трубку. Жду тридцать секунд. Тишина, по-прежнему никто не торопиться отвечать на мой звонок. Минута.
— Они там умерли что ли? — раздражённо спросил я у телефона.
Отменил вызов, затем снова на всякий случай повторил набор этого номера. То же самое.
— Хорошо, допустим, этот номер как раз неправильный, — я пожал плечами и послушно набрал второй номер.
Нервно взглотнул. Одна секунда. Пять секунд. Десять. Наконец, из динамика слышится треск поднимаемой трубки, гудки тут же замолкают, и до моего уха доносится слегка осипший от частого курения не совсем приятный женский голос.
— Типография, — сообщил голос таким тоном, будто я звонил туда уже в пятидесятый раз и успел всех там заколебать.
— Э… — растерялся я. — Что?
Голос вздохнул:
— Типография,
Что за чёрт? Какая ещё типография?
Я секунду недоумевал, после чего задал оба вопроса вслух.
— Эй там, — возмутилась женщина. — Выбирайте выражения! Типография «Кадмус», печатаем: открытки, А4, А3, А2, постеры, наклейки… что там ещё… рекламные щиты всякие…
— Рекламные щиты?
Я задумался.
Похоже, что омертвение клеток мозга повлияло на корректность мышления Артура гораздо сильнее, чем я предполагал. И он ошибся в обоих номерах.
— Переплёты книг, дипломов, — продолжала тем временем женщина. Говорила она таким тоном, что сразу становилось ясно, что она читает в данный момент с бумажки. — Ну так что будем заказывать?
— Ничего, — ответил я. — Извините.
И повесил трубку. Но перед этим успел расслышать начало фразы «ну и на фига ты звонишь тогда». Мне стало как-то неудобно, но с этим ощущением я быстро справился, нечаянно больно ушибившись о дверной косяк мизинцем на ноге. Меня слегка пошатывало. Похоже, настойка оказалась крепче, чем я предполагал, хотя я при этом не чувствовал себя пьяным. Странно, обычно с одного бокала, даже большого, так не кроет, хотя, это, наверно, из-за того, что я принял на голодный желудок.
Поскольку я недавно замочил одежду, в которой я только что был на улице, а скоро, как я предполагал, мне снова понадобится выйти на свет божий, я решил, что уж лучше я буду ходить в слегка попахивающей, но с виду чистой одежде, чем в окровавленных лохмотьях. Знаете ли, народ меньше косится. Хотя, какой народ в такую погоду? Я вышел на промёрзший и наполовину занесённый снегом балкон и подошёл к висевшей на верёвке верхней одежде, которую повесил туда, кажется, вчера. Или позавчера? Чёрт, уже не помню. В любом случае, она хоть и проморожена, но внешне выглядит куда лучше.
— Оттает, — сказал я, на всякий случай понюхав одежду. — Сойдёт.
И тут я заметил небольшую странность: чучело совы. То самое, которое я получил по почте. Не уверен, что я лично ставил его на балкон, я вроде бы только собирался, но странно было не это, поскольку я, бывает, совершенно забываю вот такие вот мелочи. Дело в том, что сова, удобно расположившись на старом сломанном комоде, который принадлежал хозяйке квартиры, была уже по щиколотку в снегу из-за расположенного совсем рядом открытого окна. Не знаю, есть ли у сов щиколотки… в общем, лапы у неё были в снегу. Всё рядом с окном было в снегу, он покрывал любую поверхность на добрую пару сантиметров. Но не сову. Её башка, короткий клюв, крылья и тело не были покрыты снегом.
Я некоторое время постоял в ступоре, глядя на неё, после чего, вздрогнув и слегка поёжившись от холода (ладно, я слегка испугался), я вышел с балкона и закрыл за собой дверь, после чего постарался выгнать из головы заметавшиеся там образы, предполагающие, каким образом такое могло произойти. Положил джинсы на батарею, чтобы быстрее оттаяли, нашёл иголку с подходящими нитками и уже спустя минут пять усердно заштопывал длинный разрез на штанине, как раз в том месте, где у меня была царапина на ноге. Я честно старался сделать шов как можно незаметнее, но портной из меня был такой же, как из Ромы лауреат премии «меценат века», так что пришлось в итоге довольствоваться тем, что я хотя бы зашил все дырки.