Метаморфозы: танцор
Шрифт:
Шаг. Удар, удар, блок. Щита нет, вместо него лезвие верного клинка уводит в сторону оружие врага. Снова шаг и удар. Противник опытен, уверен в себе и силен. Неожиданно силен для ничтожного, но сотника такими вещами уже не удивить. Что такое один сильный ничтожный по сравнению с унижениями последних битв? Глядя на уверенные движения человека, Шен Ро понимал, что привычный мир изменился, и не жалел о том, что не увидит всех перемен.
Нет сил уклоняться от выпадов врага, поэтому блок, еще блок и удар. Каждый короткий отрезок схватки старый Барчи заканчивал ударом. Потому что в защите нет смысла — хромой, одноглазый, избитый, он все равно не удержит веер атак противника. А тот танцует вокруг — опасный и быстрый. Слишком быстрый для ничтожного. Для человека. Глядя на врага, сотник неожиданно для
Шаг в сторону и вновь удар. Сломаны ребра, повреждена нога, затекли руки — неважно. Выжить в этой схватке? Нет такой цели. И поэтому в следующий раз Шен Ро сознательно пропустит выпад врага для того, чтобы выбрать дистанцию и нанести ответный удар. Потому что сейчас счастье не в том, чтобы сохранить свою жизнь, а в том, чтобы забрать чужую. И не вина сотника, что противник оказался готов и последний удар так и не достиг цели.
Шен Ро Барчи смотрел на проклятого человека и видел в его глазах улыбку Демона Ту. Он все же пришел. И это здорово. Когда чуть позже лезвие чужого клинка войдет в грудь лежащего на полу сотника, он умрет, чувствуя в руке холодную сталь, радуясь смерти, так и не вспомнив про любимую шутку.
Поздний вечер — это время, когда день уже устал от вахты, но темнота еще не окончательно окутала мир. Звезды только начинают зажигаться на небосклоне, а предметы — растворяться во мгле. Это время теней, и тени в этот вечер вышли на охоту.
Одиннадцать едва заметных черных фигур скользили по темному покрывалу равнины к угловой башне Куарана. Десять фигур растворялись во тьме, не издавая ни звука. И только одна тень оставляла за собой шорохи травы, скрип мелких камней и шуршание песка. Увы, Мастер заклинаний — не карающий, у него иные достоинства и другое предназначение. Бравин сжимал зубы, задерживал дыхание, но все так же оставлял за собой полосу звуков. Ничего, стены высокие, звуки тихие, шепот волн Аюр скроет остальное. А если не скроет… Два звена карающих закроют его от опасности, потому что сейчас их время. Его время придет позже.
Одиннадцать теней, слившись с наступающей ночью, вошли в черную холодную воду. За спиной осталась высокая Причальная стена, защищающая Куаран со стороны реки. Впереди, на противоположной стороне искусственно суженного русла Аюр тоже стена и угловая башня внешнего периметра западной крепости — Куаран не случайно называли бабочкой. Две крепости города лежали на разных берегах великой реки, словно два крыла, одинаково мощные и грозные.
Однако не крылья Бабочки Востока манили теней, а ее каменное сердце. Высокий форт суровой громадой поднимался прямо из черного зеркала Аюр, разделяя великую реку на два потока. Самая неприступная часть крепости, самая неуязвимая, самая важная. Когда восточное крыло Куарана подвергалось атаке, подкрепления и провиант поступали из западной крепости — паромами, если Аюр контролировали Алифи, или с помощью канатов, соединяющих крепости с центральным фортом, если паромы отправлять было опасно. Сейчас под стенами города-бабочки стояли отряды Римола, а по стальным канатам между фортом и восточной крепостью курсировали небольшие кабинки с грузом и воинами Ордена.
Центральный форт, огромная мрачная туша из камня, возвышался впереди. О его неприступные стены флегматично разбивала волны река, отступаясь и унося их дальше, вниз по течению. Самое неприступное место в крепости выбрали карающие для входа. Потому что в любой силе таится слабость, нужно только уметь ее видеть. И знать. Карающие видели. И знали. А Мастеру заклинаний оставалось только плыть вперед и не задавать вопросы.
Стены форта, сложенные из гладких булыжников, возвышались над пловцами. Нет в них входа. И выхода в них тоже нет. Как нет ворот, дверей, калитки. Даже окон на нижних ярусах, и тех нет. Только камень — мокрый, скользкий, плоский, покрытый темным мхом. И подниматься по плотно пригнанным скользким камням нужно до ближайшего проема узкого окна — на высоту нескольких десятков ростов взрослого Алифи. Невозможно — для воина, но не для удачливого лазутчика. Строители, возводившие крепость, сделали раствор, что скреплял кладку, чрезвычайно прочным — он не поддавался ни ножам, ни кинжалам, ни крюкам. А в немногочисленные
Некуда зацепить веревку, невозможно загнать крюк, не подвести таран и не поставить лестницу. Форт был неприступен для врага. А для друга? А для хозяина?
Ллакур, одевший кожаные перчатки, уверенно стал обыскивать подножие каменной громады, пока не нашел небольшой камень, отличающийся правильностью форм. Камень и камень. Только над ним на высоте полроста взрослого Алифи Ллакур показал небольшой незаметный уступ, достаточный для того, чтобы закрепиться рукой. А еще один правее и на локоть выше. Карающий стал подниматься, медленно вытягивая свое длинное тело из холодных объятий негостеприимной Аюр. Еще одно движение, и рука вцепилась прямо в осколки стекла, Алифи подтянулся и поднялся выше. Невредимый.
— Там есть стекло, а есть и участки, где только осколки слюды. Просто нужно знать — где, — чуть слышно шепнула Бравину одна из теней.
Ллакур медленно полз вверх, постоянно сдвигаясь вправо, мокрый, замерзший. Словно паук, он выверял каждое движение, помня каждый уступ. Оружие спрятано внизу, у карающих его звена, с собой остались только метательные ножи и моток веревки. И оступиться — нельзя. И промахнуться — нельзя. Плеск упавшего в воду Алифи может привлечь часовых. И тогда все будет кончено.
Вслед за Ллакуром по стене пополз командир второго звена, так же спокойно, делая такие же выверенные движения. Убийцы Куарана шли служить Энгелару хотя бы после его смерти. И сейчас было бы бессмысленно спрашивать, хотят ли они этого, своя или чужая воля толкает их на безумство. Каждый из карающих, окружавших Бравина, жил в этот момент ощущением невыполненного долга и чувством вины. Такие чувства роднили Бравина с этими суровыми воинами сильнее испытаний и долгих переходов.
Ллакур был уже высоко, полностью слившись с темнотой, но еще чуть-чуть и дальше придется ползти по освещенному участку. Под проемами нижних окон были установлены большие факелы, отбрасывающие большие пятна света. Важно, чтобы карающего не заметили не только часовые форта, патрулирующие крышу, но чтобы его тень не увидели и стражники на Причальной стене.
Последние метры, разделяющие ползущего по каменной стене Алифи и ближайшее окно, Ллакур преодолел почти за мгновение. Рывок влево, из кромешной темноты ночи в яркое пятно света, и тут же, оттолкнувшись от крепления факела, прыжок вверх — так, чтобы правая рука вцепилась в узкий подоконник. А потом перекат через подоконник и карающий исчез в темноте башни. Через мгновение там же растворился и командир второго звена.
Казалось, они исчезли в проеме окна буквально мгновение назад, но уже метнулась к пловцам тонкая веревка, диковинной змеей расправляя кольца, пока утяжеленный грузом конец не прыгнул в руки одному из карающих. И Алифи, один за другим, переставляя ноги по мокрым камням стены, стали растворяться в ночи — непостижимо быстро и совершенно бесшумно. Факел не тушили — легче не заметить тени, рвущиеся в окно, чем исчезновение пятна света на противоположной стене. Когда Бравин остался один, он просто завязал веревку вокруг пояса и дождался, когда его втянут в проем окна.
День восемьдесят второй. Неделя теплых встреч
Что такое ложь по сравнению с ее улыбкой?
Черные крылья ночи встретились с тенями, в которые превратились люди, и ночь победила. Мгла черным покрывалом легла на тело разбитого города, спрятала еще живых, укрыла оставленных непогребенными мертвых. Темные коробки домов, размытые пятна факелов на стенах да остатки едкого дыма, вот, пожалуй, и все впечатления от Валенхарра в ночь после боя. И разбитая дорога в неказистый двухэтажный домик на восточной окраине. Серый, кособокий и непримечательный, он как две капли походил на соседние строения. И отличался от них, как отличается яркий костер от тлеющей ветки. Сегодня в этом доме шел праздник. Шумный, веселый, с хорошим вином и неплохой закуской. Сегодня — можно. В эту ночь всем жителям увеличили паек, дав возможность поужинать сытно. Возможно, в последний раз. Скорее всего — в последний.