Метафизик 1
Шрифт:
Уже на первой ступеньке я понимаю, что ходьба по коридору была райской прогулкой. Спина высказывает свое недовольство отупляюще-мощной болью, от которой мир перед глазами начинает плыть, а ноги подгибаются, как пружина в детской игрушке. Левой рукой я придерживаюсь за перила, и только их наличие уберегает меня от падения. Где-то на середине подъема я решаюсь взглянуть, сколько я прошел, и с ужасом понимаю, что преодолел лишь пять ступенек. М-да, здесь моя ментальная арифметика меня немного подвела.
В этот момент, когда я уже всерьез раздумываю над тем, чтобы повернуть назад,
— Ты... — По ее манере речи мне почему-то становится сразу ясно: мадам из какого-то невероятно влиятельного клана. — На поступление, что ли?
— Аг-га... — Я неловко улыбаюсь, прижавшись боком к перилам и переводя дыхание. — А что... по мне разве не видно?
— Ну разумеется видно. Типичный абитуриент, что тут еще скажешь.
«Какая заносчивая миледи. Надеюсь, она не поступила».
— Ты бы поторопился, что ли. А то, по-моему, они все уже домой собираются.
— Нижайше благодарю за столь полезный совет, — кряхчу я, преодолевая еще одну ступеньку, — сам бы я никогда не...
Моя правая лодыжка внезапно подворачивается, наконечник трости соскальзывает, теряя опору, и я на полуслове начинаю заваливаться на бок. Я отчаянно пытаюсь перегруппироваться в полете, но ничего не получается. Мысленно проклиная себя за ненужную болтовню, я уже почти смиряюсь с неизбежным ударом о мраморную лестницу, когда кто-то в последний момент умудряется подхватить меня, а затем вернуть в вертикальное положение. Когда перед глазами перестают мельтешить плеяды искр, я понимаю, что стою, глядя прямиком в декольте своей спасительницы.
— Кхм-гхм, — доносится мне в ухо. — Мои глаза чуточку повыше, приятель.
Вероятно, если бы не колющая боль по всему телу, я бы даже покраснел или что-то вроде того. Сейчас же мне даже не хватает сил, чтобы изобразить неловкость — но взгляд я все же поднимаю.
— А у тебя, — кряхчу я, нацепив на лицо извращенное подобие улыбки, — очень сильные руки.
— Ну да, — кивает девушка. — А еще глаза красивые и грудь добрая, я в курсе. Тебе это... помочь, может?
Хочется съязвить в ответ, но уставший от постоянного принятия болевых сигналов мозг не успевает придумать ничего дельного. Поэтому я неуверенно киваю, позволяя обладательнице доброй груди взять себя под левый локоть и повести к вершине лестницы. Боль продолжает сотрясать мое тело, но я стоически делаю вид, что все так и задумано.
— Как тебя так угораздило-то? — спрашивает она спустя несколько ступенек, видимо, чтобы заглушить неловкую тишину.
— Извлекал квадратный корень в неположенном месте, — отшучиваюсь я сквозь зубы.
— А ты смелый парень. Главное, следующий раз не извлекай одночлен в
— Да, мой адвокат уже говорил нечто подобное, но спасибо за предупреждение. Сделаю все возможное, чтобы удержать себя в руках.
Наконец, лестница остается позади. Девушка отпускает мою руку и, вздернув подбородок, хмыкает:
— Ну, удачи тебе, что ли. Давай, удиви их там.
— Ага.
В тот момент, когда до меня доходит, что было бы неплохо поинтересоваться именем своей новой знакомой, ее каблуки уже задорно стучат по нижним ступенькам лестницы. Я стараюсь выбросить из головы вид ее декольте и шагаю вперед, к распахнутым в конце коридора дверям.
Спустя пару минут страданий я переступаю порог и захожу в громадный зал сферической формы. По центру зала стоит кресло, а перед ним — какая-то странная вращающаяся круглая конструкция. За ней, почти как в суде, располагаются возвышения для власть имущих. Я вижу четыре богатых кресла, на которых сидят экзаменаторы. Я ожидал увидеть длиннобородых дяденек в мантиях, но вместо этого вижу женщину лет пятидесяти с гулькой на голове, мужчину с длиннющими черными волосами лет тридцати на вид, лысого поджарого мужичка неопределенного возраста и дряхлого старика, клюющего носом в подлокотник. Сбоку от экзаменаторов — опять же, по подобию суда — расположены пару столов, за которыми что-то строчат пару молодых людей. При виде меня один из них вскакивает и резко вскидывает руку в сторону двери:
— А ну пшел прочь! Калекам милостыню не подаем!
Я борюсь с отчаянным желанием метнуть трость прямиком в его идиотическую голову, но в этот момент вперед подается женщина с гулькой на голове:
— Позвольте. Да это же не кто иной, как сам лорд Грэй Кайри решил почтить нас своим присутствием.
По залу сразу же пробегают волны шепота — в основном от писчих помощников.
—...тот самый, из семнадцатого?
—...усыновленный этим Минэтоко...
—...так это его сегодня пороли на площади?
—...что он вообще здесь забыл?
Лысый экзаменатор даже пытается разбудить похрапывающего старичка, но тому, похоже, снятся слишком уж хорошие сны, чтобы возвращаться к унылой реальности. Тогда лысик вперивает в меня нахмуренный взгляд и раздраженно произносит:
— Лорд вы или не лорд, но на сегодня комиссия закончила свою работу. Удачи в обратном путешествии.
— У меня еще двенадцать минут. — Я вскидываю трость, чтобы указать на громадные стрелочные часы на потолке. Голос мой предательски дрожит и скрипит, почти как суставы. — Так что, с вашего позволения, я все-таки попытаюсь сдать экзамен.
Конфуций предупреждал меня — и неоднократно — что я встречу к себе открытую неприязнь, что даже приемная комиссия будет всячески вставлять мне палки в колеса. Лысик что-то недовольно ворчит под нос и переглядывается с двумя не спящими экзаменаторами.
— Ну, — наконец изрекает женщина, — у нас уже очень давно не было гостей из семнадцатого. Пусть продемонстрирует нам, на что способен. — Мужчины-экзаменаторы кивают, пусть и без особого энтузиазма, и она добавляет: — Лорд Грэй, занимайте место по центру зала.