Месяц выбора

Синичкина Аурика

— Не было никакого смысла идти в круг без подтвержденной метки. Ты бы разозлился, но показал свою силу, подвергнув опасности. Волки Серого не оставили бы в живого потенциального врага. Но потом Ульф связался со мной, сказав, что метка у тебя есть. Я увидел в этом возможность, — ответил отец, смотря в окно.

— Хах, значит, Ульф связался, — сказал я.

— Мы компаньоны вот уже пару десятков лет. Неужели ты думаешь, он бы стал действовать за моей спиной? Это действительно хороший шанс. Все что нужно теперь — как следует расшатать авторитет

Серого. Ты без труда сможешь это сделать.

Когда мы уже раздевались в передней, отец отдал несколько распоряжений слугам, а потом повернулся ко мне:

— Сейчас мне нужно поработать, но вечером я попросил бы тебя зайти для разговора, нам обоим это нужно.

Я кивнул и отправился к себе. Нас действительно нужно потолковать. Весь сегодняшний день я размышлял о том, что под власти вот этих стартеров я собираюсь ввести жену. Что в таком мире будут расти наши дети, а может быть и внуки. Что на смену Орму придет кто-то другой, может, даже хуже, чем этот старик. И что у отца из поддержки остался, по сути, только я на Севере. Ни Волп, ни тем более Фукусу не входят в совет Старейшин и не посещают собрания. Крепость нашей семьи — гарант для всех простых лисов, живущих на Севере, но наше положение шатко.

Так что да, мне действительно нужно поговорить с отцом

Глава 8.3

Раварта.

— Тор и его молнии, моя голова! Это что, миражи?

Я услышала стон позади себя. Обернулась и увидела кряхтящую в попытках встать Беллу, с трудом отрывающуюся от земли. Подскочила к подруге, помогая встать.

— И что это было, Фенрир сожри всех потусторонних тварей?

— Тише, не кричи, — помогая, сказала я. — А голова сильнее разболится, — девушка в моих руках морщится, а потом, замирает, широко распахнув глаза.

— Да не может быть! Не может быть! Или может?! — она судорожно ошупывала землю руками, растирала ее по лицу с бегущими дорожками слез. — Ты сделала это! Ты, дочь Локи, сделала это!

— Мы сделали, — счастливо вдыхаю я, все еще не в силах насытиться таким вкусным воздухом. Боги, кто бы знал, что запах земли и травы такой вкусный!

— Мы выбрались, — утирая слезы, всхлипывает Белла. — А где эта?

Словно ответом на ее вопрос за спинами трещат кусты и раздается женский вопль. Мы вскакиваем, бросаясь на звук.

Перед глазами выплывает полянка молодой нежно зеленой травой.

Обагрённой кровью.

В одном конце поляны хилая, худая Лия на коленях, закрывает голову руками. А с другого конца к ней ползет раненая тварина, это жуткое гротескное порождение больного воображения. Большое бесформенное тело с длинными тонкими паучьими конечностями. И маленькое лицо Ори посередине, с пустыми глазницами. Жуткая тварь идет рябью, и вместе с ней в окружающее пространство будто выкидывают прозрачную густую смолу. Она плывет по воздуху, отравляя, забиваясь в легкие, мешая дышать.

Прежде, чем успеваю осознать, что происходит,

кидаюсь твари на перерез. Белла что-то выкрикивает, но я уже на месте.

— Какая живучая скотина, — шиплю я, но в ответ получаю нечленораздельное бульканье.

Лия за спиной рыдает. Громко, с надрывом, почти в истерике.

Я понимаю, что тварь не приближается, а стелиться у невидимой границы. Поворачиваюсь к Лия, сажусь рядом с ней на корточки.

— Лия, — зову, аккуратно трогая за плечо, — Лия, посмотри на меня.

Худая, бледная, с распухшими от слез глазами беловолосая девушка вызывала только бездну жалости. Я обнимаю ее, притягивая к себе.

— Поплачь, поплачь, ты ведь так и не оплакала ничего, — шепчу, гладя ее по волосам.

— Это я-я-я-, - воет она мне куда-то в шею. — Я виновата-а-а-а.

— Нет, это не ты. Ты пережила очень большую трагедию, но твоей вины в этом нет.

— Откуда ты знае-е-е-ешь!

— Я же была там, вместе с тобой. В это виноват Рагнар, который не боролся за тебя, отец, который не защитил тебя, и все эти алчные волки, которые считают, что девушкой можно играться, как куклой. Но ты не виновата.

— Мне так больно-о-о-о!

— Знаю, милая, знаю. Выплесни боль, проживи ее. Ты столько лет держала это внутри, — тихо говорила я, продолжая гладить и гладить. Всхлипы становились тише, девушка переставала дрожать. Я уже подумала, что все, но когда Лия подняла наконец на меня глаза, сзади громким ором оживилась тварь.

— Виновата, это все ты!

Я было подумала, что все, пусть верещит сколько хочет, поэтому расслабилась.

И зря.

На окрик Беллы я оглянулась слишком поздно, глазами упершись в раззявленую пасть твари. Я не успела ни о чем подумать, я даже не успела испугаться. На мгновение время замерло.

Когда чернота уже почти поглотила мое лицо, тварь внезапно оглушающе заорала. Мне мгновенно заложило уши, а глаза заслезились от резкого ветра.

Существо откинуло от меня на добрый метр, оно начало извиваться и будто плавиться. Визг менять тональности, становясь то звонким до невозможности, до басовитым. А потом тварь начала распадаться, малюсенькие кусочки, пыль, отделялась от нее, летя вверх по воздуху. Она становилась все меньше и меньше по размеру, пока окончательно не потеряла всякую форму, превратившись в лужу мерзкой жижи.

Я вообще не поняла, что произошло. Сидела, оглушенная, и просто пялилась на метаморфозы Рухи-Арты-Ори. Если б не как-то прорвавшийся в заткнутые уши крик Беллы: «Раварта! На шее!», я бы и не подумала опустить глаза вниз. А там светился зеленым светом амулет, подарок Халлы. Руны змейкой скользили по деревянному кругляшку, и я начала терять опору под ногами.

Вспых!

Краем глаза успела заметить кинувшуюся к нам Беллу.

…

Первое, что случилось — меня вывернуло.

Потом я поняла, что могу нормально дышать и судорожно начала гонять туда-сюда воздух.