Месяц выбора
Шрифт:
Оба влюбленных синхронно покраснели, чем вызвали в нас с подругой улыбки.
— Ну я, наверно это, пойду, — Хельга тепло улыбнулась, тряхнув своими темными волосами, посмотрела на папу влюбленным взглядом и упорхнула.
Отец посмотрел ей вслед с безнадежным обожанием в глазах.
— Когда свадьба? — Гуда сделала самый невинный вид, а папа подавился воздухом.
— Ладно, я тебе тут коттбулар принесла из оленины, — плотник аж вздохнул облегченно, — думала, не ешь ничего, а тут вот оказывается
У подруги слюнки потекли, и она быстро выхватила у меня еду и запихнула себе в рот.
— Да, отца-то твоего тут кормят, а я голодная, — сказала она, со скоростью горной реки пожирая котлетки.
Природа распределила таланты по — разному. Я хорошо готовлю, а она шьет и плетет потрясающие вещи. Как-то мы попробовали поменяться местами, но подруга чуть не спалила дом, а исколола себе все пальцы и испортила кожу. С тех пор мы не экспериментируем.
Я отдала оставшиеся котлетки Гуде, и мы с папой отправились домой.
Ночь, ступая мягкими лапами, окутала мир, завернув его в звездное одеяло. Я лежала и смотрела в потолок, обдумывая завтрашний день. Оборотни, Выбор, три недели в лесу, проведенные в борьбе за собственную свободу — все это омрачало мое существование. Но не намного. В конце концов, чем этот год отличается от всех предыдущих? Я также спокойно вернусь домой, и все снова встанет на свои места. Какого Фенрира я вообще об этом думаю?!
С этой мыслью я устало закрыла глаза и провалилась в крепкий сон.
Меня куда-то несли. Я не понимала, почему родители бегают, суетятся. И почему мама плачет. Мир был подернут серой дымкой. Испуг. Боль. Ярость. Почему мама испытывает это? Мамочка, тебе кто-то обидел? А этот голос папин. И папа тоже чем-то напуган. По чему мы бежим? И кто все эти люди? Мама, мамочка, где ты? Мама!
Я резко открыла глаза. Вот же ш…
Этот сон сниться мне уже два месяца, всю душу из меня вытянул. И главное все образы ускользают от меня стоит только открыть глаза. Как послевкусие остаются только эмоции Гнев, защитить во что бы то не стало, страх.
Протерев глаза, я уставилась в окно. Там забрезжил рассвет, значит пора вставать. Этот день будет сложным. Первое июля. Месяц Выбора начался. Помогите мне боги, ну пожалуйста.
Я выполнила все необходимые утренние процедуры вышла во двор. Вздохнула полной грудью. Так. Не раскисать. Это такой же день как и все до него, приготовлю лучше завтрак.
Когда я закончила нарезать капусту с луком и уже было собиралась закинуть их в горшочки, постучали в дверь. На пороге оказалась Гуда.
— Утро доброе! — Гуда села на скамейку у стола и принялась за свое очередное плетение. Я же вернулась к готовке.
— Ты прям светишься вся, противно аж
— А ты, наоборот, хмурая, как осеннее небо.
— Ты же знаешь, как я ненавижу этот дурацкий ритуал, Фенрир его раздери, — я периодически помешивала варево на очаге. — Никогда не понимала, зачем разводить из этого такой фарс и представление.
— Так принято, — флегматично пожала плечами подруга.
— Иногда поражаюсь твоей готовности покориться судьбе.
— А зачем баламутить воду? То, что ты возмущаешься, ничего не изменит, — пожала девушка плечами, — только если ты сама ничего не сделаешь.
— То есть, надо просто молчать и не рыпаться? — во мне начало ворочаться негодование.
— Давай не будем заводить в тысячный раз этот разговор, я сюда пришла наесться, а не ссориться, — и она с вожделением посмотрела на горшочки, чуть ли не облизываясь.
Я не смогла сдержать улыбки. Обжора. Куда все только девается?
— Ладно, ты права, не ссоримся. Просто не хочу я с этими противными волками контактировать. Грубые такие, твой отец на их фоне — голубая кровь! — сморщилась я. — Вообще не понимаю, почему мы до сих пор соблюдаем этот дурацкий обычай, тварей уже несколько десятилетий не видели.
— Ой, перестань, не сгущай краски. — подруга взмахнула волосами. — Никто же не заставляет тебя в самом деле на всю жизнь становиться парой оборотню, которого ты терпеть не можешь. Да, волки — вообще не наш вариант, но ведь в это году столько других красавчиков приехало.
— Ну не знаю, — надула губы я, гремя посудой.
— Да брось, подруга, нам по восемнадцать лет, а ты еще не целовалась ни разу ни с кем!
— Как будто тут есть достойные кандидаты!
— В этом ты, несомненно, права. Не стоит отдавать первый поцелуй абы кому, и вот в этом году отличный шанс! Вдруг ты приглянешься симпатичному медведю, или коту?
— Ой нет, только не медведю! Я морально не готова, — рассмеялась я.
— Да, с медведем я перегнула, конечно, — подхватила мой смех Гуда. — Ну а барсу? Или вообще, чем не шутят Норны, девятихвостому лису?
— Я даже не знаю, это меня богини судьбы прокляли или благословили, если я лису понравлюсь?
— Интересный вопрос, — Гуда постучала пальцем по подбородку. — Над этим можно подумать.
— И вообще, а что только я-то? Ты-то, на кого рассчитываешь?
— О, — Гуда мечтательно вздохнула, и я пожалела, что спросила. — Я бы хотела снежного барса! У них такая шерсть, а глаза! Ты видела глаза?
И зачем я спросила?
Через несколько минут вышел папа. Вид у него был сонный и взъерошенный. Зевая и почесывая живот, он натолкнулся на один из стульев, едва не уронив последний.