Местечко под солнцем

Полынская Галина Николаевна

– Послушайте, - продолжал я гнуть свое, - и что, вас совсем ничего не удивило? То есть, совсем никто?

– А чего такого удивительного? Подайте пепелярку, если не трудно.

– Да, конечно, - приподнявшись, я протянул ему банку. Божедар, вытянув ноги, мечтательно рассматривал первые звезды, лениво отмахиваясь от редких мошек.

– Чему, в сущности-то удивляться?
– Дмитрий закончил нанизывать мясо и разложил шампура на мангале, - можно подумать, никто никогда не слышал о кентаврах или крылатых людях. Можно говорить, что это сказки, там мифы, но ничто на лысом месте-то не произрастает. Что мы, в сущности, вообще знаем о народонаселении

нашей планеты? Да ничего особенного, вон, в пампасах чуть ли не небоскребы находят, а кто их построил, какие такие туземцы? Столько на свете уголков, которые цивилизацию эту постороннюю к себе не пустили, и пускать не собираются, у них свое мироисповедание. Ну, где Розик с бутылем?

– Ро-о-озик!!!
– набрав воздуха, крикнул Божедар.

– Бегу, бегу!!
– раздалось из дома.

Кирилл принес запотевшие бутылки пива, Степан отказался, он снялся с места, покружил и вернулся с какой-то чурочкой. Вытащив из кармана брюк перочинный ножичек, он самозабвенно принялся что-то вырезать. Розик доставил тусклую мятую бутыль с дырками.

Чудесный получился шашлык! сочный, ароматный, словно из молочного поросенка! Немного удивило меня то, что Кирилл уплетал мясо наравне со всеми.

– А разве это не противоречит вашей религии?
– опять полез я, куда меня не просили, и получил неохотный ответ:

– Я задавал этот вопрос своему учителю, спросил, можно ли употреблять в пищу мясо птерозавра, на что он ответил - на здоровье, если где найдешь.

Видимо буддисту не особо хотелось со мной дискутировать, да и я никак не мог найти общих тем, поэтому просто продолжил трапезу. Под ароматное мясо с тонкими колечками лука и печеными овощами сказочно шло ледяное яблочное вино!

– Кстати, Божедар, машину-то мою вытаскивайте, да продавайте куда подальше, хоть и небольшие, всё-тки денежки в копилку, у меня там еще и карманный компьютер, подключенный к Интернету есть - сколько-то и за него выручить можно.

– Вы... уверены?..

– На двести тридцать, - отмахнулся я.

– Нет, компьютер продавать не станем, полезная вещь, особенно для вас, как для писателя, тем более если к Интернету подключен... кстати, а что это такое?

Тем временем Рэм с семейством расположились за специально оборудованными под их физические потребности стойками, мы же вальяжно заблаженствовали в плетеных креслах. Стемнело, у крыльца зажглись медовые фонари, из маленького магнитофончика мурлыкала музыка, я смотрел на небо и не мог найти ни единого знакомого созвездия...

Ароматное яблочное вино оказалось невероятно коварным - быстро же я захмелел! Я успел уже продемонстрировать себя истеричной плаксой, не способной наладить контакты ни с одним буддистом, теперь этим милым людям предстоит увидать меня еще и крепко выпившим...

Пьяным я себя не любил, и расслабляться предпочитал в одиночестве, потому как, стоило мне, хорошенько поддать в компании, как я впадал в плюшевую сентиментальность и неизбежно принимался вспомнить свое, никому, даже мне самому уже не интересное, детство.

Ощущая себя отчаянно глупым и некрасивым, я улыбнулся, и что-то залепетал насчет "речушки" и "освежиться бы". Первым мою бессвязную просьбу понял китаец-кореец Степан, он быстро закивал, улыбаясь и повторяя:

– Купаца буим, буим!

Но я хотел "купаца" сам, в одиночестве поплескаться в прохладной водичке, засунуть голову в песок... чтобы из нее вышел хмель, как электрический

ток из тела... я даже не хотел, чтобы меня провожали, я был абсолютно твердо, твердо до тупости уверен, что все уже здесь знаю, и ни за что не заблужусь.

Мне объяснили дорогу к ближайшему водоему, и я, заплетаясь, отправился в путь.

Блуждая меж гладких, облитых каким-то особым торжественным лунным блеском стволов, я зачем-то пытался размышлять путанными, тусклыми урывками. Из головы упрямо не выходила Луната с изящно вылепленной, гордо посаженной головкой, увенчанной упрямо кудрявым роскошеством... и я, как мог, гнал всякие, по моему мнению, преступные мысли о жене своего друга!

Луна светила огромным театральным фонарем, мне казалось, что я нахожусь не на природе, а в помещении, и бреду по изумительно декорированной сцене... Деревья расступились, и я очутился у идеально круглого озера. Слышался корабельный плеск воды, это горная речка торопилась в озеро и так же поспешно покидала его, исчезая где-то в беспросветной полуночной чаще. На озерном берегу виднелась небольшая набережная, мостик со скамеечкой под зонтиком, а над водой, в местечке, где река вливалась в озеро, дремал домик на сваях. Очарованный до слез этим пейзажем, я спустился по тропинке ближе. Пресыщенная луной горная вода, тягучими ртутными струями переливалась с камня на камень. Ни звука, ни птичьего вскрика, только вода, дремотные травы, да громадный прожектор луны, неопознанным летающим объектом зависший над озером...

Загипнотизированный плоским серебристым диском, я пошел на мостик, добрался до конца и замер, не дыша. Никогда еще не видел такой луны так близко!
– только руку протяни и коснешься чуть шершавой прохладной поверхности, и останется на пальцах след белесой пыльцы, как с бабочкиных крыльев... и запахнет первым снегом... От чувств, теснящихся в груди, мое дыхание почти остановилось, мне отчаянно захотелось вспомнить, узнать, был ли в молодости я у кого-нибудь первой, тайной, отчаянной любовью? как же потянуло в молодость... Господи, в таком месте и утопиться не страшно, сразу на небо, на Луну попаду...

– Топиться, надеюсь, не собираетесь?

От неожиданности я едва не рухнул в воду. Озираясь, попытался понять, откуда прозвучал чуть хрипловатый мужской голос, и на всякий случай отошел подальше от края.

– Здесь я, - раздался плеск, и я увидел мощного мужика, подплывающего к мостику. Руки явно профессионального спортсмена в два гребка преодолели расстояние, облокотились на деревянный мосток.

Я подошел ближе, зачем-то приседая в приветствии - сказался видать эффект неожиданности. Черты лица незнакомца оказались резковатыми, но приятными, волосы длинные, черные, с проседью, в уголках глаз лучики, на губах усмешка... он напомнил мне какого-то иностранного киноактера, но откуда же мне было знать, как зовут того актера?..

– Простите, что напугал, - он убрал с широкого лба мокрую прядь волос, - но мне показалось...

– Да нет, что вы, все в порядке, - рассыпался я каким-то противным старушечьим смешком, и тут же принялся икать. Будь проклят алкоголь, даже если он такой холодный и вкусный!

– А, кажется, понял, кто вы такой!
– развеселился мой визави, - вы приехали сегодня к Божедару с Лунатой?

– Ну, не совсем так... то есть, да, это я. Приехал. Меня Игорем зовут.

– Очень приятно, Герман, - он протянул руку и я, присев на корточки, пожал его ладонь, размером с две моих.