Местечко под солнцем

Полынская Галина Николаевна

– Ну, а что такого - крылья, - заметил он, со вкусом выдыхая дым, одна проблема от них - вот и вся радость.

– А летаете?
– от табака на голодный желудок я "поплыл" и даже развеселился.

– А зачем? Нет, в принципе могу невысоко, но годы уже, сами понимаете.

– Да уж, - кивнул я, - годы это еще та дрянь. А у вас династия? Ну, в роду - все?

– А как же.

– Да, это да... необычно, прямо скажем...

– Ага, вот вы думаете - крылья, замечательно как, а ведь и в голову не приходит, какая это ужасная морока, одни только

неприятности - вот и все удовольствие.

– А чего так? Еще сигарету?

– Нет, спасибо, сначала эту докурю. Смотрите сами: по пояс голым все время ходить неловко и неудобно - жара, мошки и все прочее, а под одеждой они преют. Приходится сидеть на улице, выветриваться, иначе в доме запах как от старой подмокшей перины.

В пере все время разная гадость заводится, жене приходится травяным отваром это хозяйство обрабатывает, сплю на животе, а если на спине, так их расправить надо - получается, что мне одному во всей спальне тесно будет. И вообще с ними жарко и кожа от пуха чешется - радости мало, верьте мне. Сейчас вот думаем, пока ости не окрепли, пока мягкие, может, Дёньке купируем их...

– Послушайте!
– взвился я в необычайном душевном состоянии, - природа или Бог, уж не знаю, кто там, наградили вас мечтою всего человечества крыльями за спиной, а вы - "купировать", как хвост собачий, в самом деле!

– Человечество все время о глупостях мечтает, а вы попробовали бы все время в эдаком пальто демисезонном с одной стороны организма ходить, да шашелем всяким, потливостью да опрелостями через это мучаться; и таскать это тяжело, и на погоду ноют, не хуже ревматических суставов... да что там объяснять! Ужас, в общем. Давайте сигарету.

Я протянул ему пачку с зажигалкой, тут из окна высветился пацаненок:

– Пап, мама говорила, чтоб ты за курой сходил!

– А чего раньше молчал?

– Забыл!

И скрылся из видимости.

– Ох-хо, - покачал головой Божедар, поднимаясь с завалинки, - что ж, Игорь... позволите без батюшки?

– Конечно, о чем вы говорите!

– Пойдемте, что ли, до курятника, за одно и обувь вам закажем.

– Так ваши ботинки из куриной кожи? А я то все думал!
– вскочив, я устремился за Божедаром, норовя подойти поближе к его рыжеватым крыльям и рассмотреть это явление вблизи.

– А потрогать можно?

– Лучше не рискуйте пока, жена еще сегодня не обрабатывала. Сполоснем травкой, потом трогайте на здоровье.

За разговорами мы вышли на опушку и устремились в долину к постройке, выглядевшей как небольшая, чистенькая птицеферма, с открытым загоном, обнесенным высоким деревянным забором, и сверху, отчего-то - металлической сеткой.

– Подождите меня здесь, - Божедар оставил меня у забора, - я сейчас.

Он отошел, а я остался изучать окрестности. В заборе, на уровне моего лица, виднелось окошечко, закрытое деревянной створкой с ручкой скобой. Я возьми да и открой из любопытства. Гляжу, а на меня в упор, прямо таки вплотную смотрят два круглых красноватых, очень злобных глаза. И смотрим мы друг на друга. Сердцем я понимаю, что глаза что-то затевают несимпатичное,

а сделать чего - не знаю. Пялюсь, дурак-дураком...

– Отойдите!
– подоспевший Божедар толкнул меня в плечо и, как только я откатился, в оконце выдвинулся громадный клюв и со скрипом застрял на половине.

– Ну, что ж вы так, в самом-то деле!
– Божедар досадливо двинул кулаком по клюву, тот незамедлительно скрылся, после чего, Божедар захлопнул створку.
– Вы уж осторожнее будьте!

– А что это было?
– интересовался я, из последних своих сил вспоминая, что-то важное.

– Ну, пойдемте, покажу.

Со вздохом, он повел меня в деревянную постройку, сообщающуюся с загоном. Там нас встретил невысокий юркий господин в голубом халате.

– Розик, - обратился к нему Божедар, - вот, писатель интересуется...

– А, значит, это вы там застряли?
– заулыбался острыми улыбками Розик, но я уже не мог ответить, я был уже неадекватен: за плотной металлической сеткой, прикрывающей окна, распахивался загон, кишащий... разрази меня всё и все!
– птеродактилями! Зачарованно я наблюдал за их толчеей, отрывочно воспринимая разговоры:

– Розик, только дай потрошеного, и покрупнее, сам видишь, у нас гость... да и кожи нам на тапочки.

– Размер снимали?

– Нет, мы пока еще к Феофласту не заходили.

– Сначала размеры снимите, я уж высчитаю объем и выдам сколько надо. Какой-то гость у тебя не общительный...

– Он только-только с Большой земли прибыл, не адаптировался еще.

– А, ну тогда понятно, - с веселым сочувствием улыбнулся мне Розик.

– Можно мне присесть куда-нибудь?
– я вежливо икнул, и опять подвернул охромевшую ногу.

– Да, конечно, - Розик куда-то метнулся, и принес небольшой деревянный стульчик, очень похожий на детский, разве что выгнутой дырки непонятного назначения на сидении не виднелось.
– Присаживайтесь, пожалуйста.

Я как мог, пристроил свой творожно-йогуртовый зад на маленький стульчик и спросил разрешения закурить. Наверняка на ферме не курили, но в виде исключения мне разрешили. За плотной металлической сеткой толклись рептилии "птерозавры", то и дело, издававшие то пронзительные вопли, то утробное щелканье... Розик с Божедаром вежливо ожидали, пока я накурюсь.

– Это птеродактили да?
– на всякий случай решил я уточнить.

– Пальцекрылы, - с готовностью отозвался Розик, - мы называем их "Пальцекрылы".

– Это, в общем-то, одно и то же, - очень улыбнулся я, и, удивительным образом, отлепился от стульчика, поднимаясь на ноги.

Розик принес большой пакет и вручил Божедару.

– Крупный?
– Божедар заглянул в пакет, - потрошеный?

– Все как ты просил.

– Спасибо, до свидания.

– Счастливо.

Мы вышли во двор и устремились в обратный путь. Идти молча было неловко.

– Розик... как его имя целиком звучит?

– Розмарин, - и добавил едва ли не шепотом, - он, наверное, еврей! Этого никто толком не знает! Но пальцекрылы у него всегда отличные, свежие...