Месть
Шрифт:
Проследив взглядом, куда направляется девушка, он увидел фасад "Ченсет-банка", здание которого было одним из самых великолепных среди окружавших Центральную Площадь. Девушка прошла внутрь и скрылась из вида, но все помыслы Герсена теперь были уже о совсем ином. "Ченсет-банку" принадлежали тысяча акций "Котзиш Мючюэл". Теперь, когда его помощником, неизвестно, правда, хорошим или плохим, был Дасуэлл Типпин, решающим фактором становилось время. Герсен решительно поднялся из-за стола и быстро зашагал через площадь.
Перед самым входом в "Ченсет-банк" был разбит миниатюрный скверик с четырьмя высокими
Герсен грустно улыбнулся и прошел к стойке. Прошла минута, затем еще одна. Герсена охватило беспокойство.
– Это, как я полагаю, "Ченсет-банк"?
– спросил он у клерка.
– Да, - равнодушным тоном отозвался клерк.
– Мне нужно встретиться с управляющим.
– Позвольте спросить - по какому вопросу?
– Мне нужно обсудить с ним некоторые финансовые вопросы.
– Сфера нашей деятельности ограничена чисто коммерческими операциями. Поскольку мы не связаны ни с какими иными банками, мы не обналичиваем чеки и не оформляем кредиты.
– Мое дело куда важнее перечисленных вами операций. Пригласите, пожалуйста, управляющего.
– Это вон тот знатный господин, Благородный Адарио Ченсет. [Употребляемое метленцами слово "аверрой" выражает статус значительно более высокий, чем обозначаемый словом "джентльмен". Обладание статусом "аверроя" подразумевает высокое общественное положение, педантичное соблюдение внешнего этикета, особую исключительность, изысканную манеру держаться и совершенное владение - на чисто подсознательном уровне - принятыми на Метлене нормами поведения. Метленцы определенно лицемерят, широко распространяя выдумку, будто любой метленец может держать себя на равных с любым другим метленцем и поэтому-де единственным выражением глубочайшего почтения к кому-либо является добавление к имени эпитета, передаваемого здесь как "Благородный". В действительности же социальное неравенство проявляется очень сильно, отражая факторы слишком многочисленные и тонкие, чтобы их здесь рассматривать.
Не мешало бы еще заметить, что метленцы в высшей степени восприимчивы к насмешкам и высказываниям, унижающим чувство собственного достоинства. Метленское уголовное и гражданское право, определяя меру наказания, отражает эту обостренную чувствительность - примечание автора.] В данное время, советую вам обратить на это особое внимание, он чрезвычайно занят.
– В самом деле? Беседой с очаровательной юной леди?
– Это его дочь, Благородная Жердин Ченсет. Можете обратиться к нему по интересующему вас вопросу,
– Мой вопрос куда важнее праздной болтовни с девчонкой, - решительно заявил Герсен и направился в зону отдыха. Навстречу ему поднялись двое высоких мужчин с одинаково ощетинившимися от возмущения усами. Они взяли Герсена под руки и быстро поволокли к выходу.
– Эй! Эй!
– возмутился Герсен.
– Что это вы затеяли?
– Убирайтесь-ка вон отсюда и чтоб вашего духу здесь больше не было, произнес один из мужчин.
– И больше никогда не приставайте к метленским леди. Это может очень плохо для вас кончиться!
– сказал другой.
– Я ни к кому не приставал!
– воспротестовал Герсен.
– Вы совершаете ошибку!
Он напрягся и попытался было вывернуться, однако его еще схватили за штаны сзади, проволокли лицом вниз к самому выходу и. швырнули прямо на колючие ветки шиповника.
Герсен поднялся, смахнул с одежды листья и колючки и снова прошел внутрь банка.
Двое джентльменов, удивившись его настойчивости, вновь вышли ему навстречу.
– Отойдите, пожалуйста, назад, - грозно предупредил их Герсен.
– У меня дело не к вам, а к Благородному Адарио Ченсету.
Он решительно прошел мимо обоих мужчин и приблизился к Ченсету, который по сему случаю даже отвернулся от Благородной Жердин.
– Что все это значит?
Герсен протянул Ченсету свою визитную карточку.
– Прошу, если не возражаете, обсудить со мною некоторые деловые вопросы.
– "Достопочтенный Кирт Герсен", - прочел на визитке Ченсет. "Председатель "Куни-Банка", Форт-Эйлианн, Элойз".
– С сомнением покачал головой.
– И какое у вас может быть ко мне дело?
– Его обязательно нужно обсуждать прямо здесь? У меня в "Куни-банке" все обстоит совершенно иначе. Если бы вы пришли ко мне обсудить интересующие вас вопросы, вас никто не вышвырнул бы в кусты живой изгороди.
– Произошла, очевидно, ошибка, - холодно произнес Ченсет.
– Будьте добры хотя бы намекнуть на характер интересующих вас вопросов, чтобы я мог по крайней мере ответить вам, являюсь ли я тем лицом, с которым вы можете вести переговоры.
– Как вам угодно. По правде говоря, я здесь для того, чтобы посоветоваться с вами. Интересы моего банка тесно связаны с горнодобывающей промышленностью, и мы рассчитываем учредить его отделения как здесь, так и в Твонише. Нас интересуют как сами стодвадцатники, так и положение, сложившееся на рынке их.
– Давайте обсудим этот вопрос конфиденциально.
– Ченсет провел его к себе в кабинет и предложил сесть, сам же при этом так и остался стоять.
Не обращая внимания на подчеркнутую суровость хозяина кабинета, Герсен расположился в кресле поудобнее и произнес как можно более небрежным тоном:
– Метленцам, по-видимому, свойственна поистине уникальная манера обращения с деловыми партнерами.
– Моя дочь, - сдержанно произнес Ченсет, - сообщила мне, что вы бесстыдно разглядывали ее, "плотоядно ухмыляясь при этом", так она выразилась, причем не один, а несколько раз, следуя за ней по пятам сначала в "Сень Скенсела", а затем до самых ступенек перед входом в этот банк. Поэтому я и распорядился, чтобы вас выдворили отсюда.