Месть

Вэнс Джек Холбрук

– Странно! А вот ваш отец был абсолютно уверен в том, что очень удачно воспользовался в своих целях моею наивностью.

– Такие слова граничат с клеветой!
– вскричал Альдо.
– Вы еще пожалеете о них!

– Почему бы не попросить этого джентльмена оставить нас?
– произнес Герсен, обращаясь к Жердин.

Жердин поглядела задумчиво на Альдо, затем снова повернулась к Герсену.

– Если вы не соизволите говорить честно и откровенно, то наш разговор тотчас же закончится. Герсен сокрушенно развел руками.

–

Возможно, я и был уклончив, но я в ужасе перед Альдо. Его угрозы и восклицания принуждают меня к этому.

– Альдо, пожалуйста, вернись к нашему столику. В самом деле, очень трудно думать, когда ты маячишь у меня над плечом.

– Как хочешь.
– Альдо неторопливо побрел прочь, Герсен тут же подозвал официанта.
– Принесите нам еще чаю или, так даже лучше, бутылёк "Спондент-Флакса" и два бокала.

Жердин заметно отодвинулась, как бы давая понять, что она совершенно не разделяет желание Герсена создать за столом атмосферу празднества.

– Мне безразлично, что вы заказываете. Мне уже давно пора вернуться к друзьям.

– В таком случае зачем было вообще сюда подходить? Ведь я все равно вызываю у вас только отвращение.

Это замечание неожиданно развеселило Жердин. Она рассмеялась и от этого стала еще обаятельнее. Герсен почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Полюбить Жердин Ченсет и добиться у нее взаимности - что могло быть пленительнее этого?

Жердин, по-видимому, почувствовав неожиданную перемену в настроении Герсена, заговорила как можно более спокойно:

– Я сейчас поясню, с какой целью я это сделала - она очень проста. В скандале с компанией "Котзиш" замешан печально известный Ленс Ларк. Когда мы слышим слово "Котзиш", мы тотчас же настораживаемся.

– Понятно.

– Так почему все-таки вы скупаете акции "Котзиш"?

– Это определенный тактический маневр, в котором абсолютно нет ничего постыдного. Если я объясню причину, по которой я это делаю, вам, то вы расскажете об этом отцу, он поделится еще с десятком коллег, и я окажусь в затруднительном положении.

Жердин взглянула на противоположную сторону площади, затем произнесла:

– И вы не связаны с Ленсом Ларком?

– Никак. Но даже если бы и был связан, я вряд ли об этом распространялся бы.

Жердин как-то неопределенно пожала плечами.

– У меня такое впечатление, что вы очень серьезно его опасаетесь.

– Как и вы тоже.

– На то существуют очень веские причины. Он у нас здесь как кость в горле. Честно говоря, у нас уже был хотя и небольшой, но крайне неприятный инцидент, в котором оказался замешан Ленс Ларк. Он, разумеется, дарсаец до мозга костей и рейчпол в придачу. Вам знакомо это слово?

– Оно означает "изгой".

– Нечто в этом духе. Дарсайцы в торжественной обстановке отрезали у преступника одно ухо.

– Я отрезал другое, - скромно произнес Герсен. Жердин неожиданно вздрогнула.

– Что вы сказали?

–

За какое преступление Ленсу Ларку пришлось поплатиться ухом?

Жердин вздернула подбородок и сомкнула губы, всем своим видом показывая, что для воспитанной метленской девушки совершенное Ленсом Ларком преступление таково, что не передается словами и вообще невообразимо.

– Подробности мне не известны. [Небезынтересно отметить, что преступлением, повлекшим за собой изгнание Ленса Ларка из "Сени Бугольд", была кража воздухоохладителя с трупа человека, который в нетрезвом состоянии свалился на ядовитный кактус Преступление было расценено как довольно мерзкое, но не самое ужасное Хуссе Бугольд, как тогда называли Ленса Ларка, поплатился за него потерей ушной мочки и позором изгнания из родной сени

В этой связи нелишне обратить внимание на то, что Жердин Ченсет, не располагая точными сведениями о характере греха, совершенного Хуссе Бугольдом, бессознательно приписала ему прегрешение, расцениваемое метленцами как самое страшное, то есть ненормальное сексуальное поведение, как само собой разумеющийся грех, водящийся за дарсайцами] А вот вы так до сих пор мне ничего и не сказали.

Герсен поднял бокал и, прищурившись, стал пристально смотреть сквозь грани хрусталя.

– Действительно, с представителем "Ченсет-банка" я немногословен и уклончив. Кому-нибудь другому, кто мне понравится, кто заденет за струны моей души, пленит меня своим обаянием, я мог бы рассказать об очень и очень многом.

Жердин снова вздернула подбородок.

– Вы, безусловно, дерзки и не в меру развязны.
– В голосе ее Герсен, однако, не отметил ни прежней безапелляционности, ни язвительных интонаций. Затем, подумав немного, девушка добавила.
– Я, пожалуй, совершенно правильно поступила, пожаловавшись на вас сегодня несколькими часами ранее.

– Вы совершенно неправильно истолковали выражение на моем лице. Я оторвал взор от письма, содержание которого меня развеселило, и вдруг увидел вас, но у меня даже в мыслях не было "бесстыдно разглядывать", ни тем более "плотоядно ухмыляться". А затем я увидел вывеску "Ченсет-банка" и зашел туда, чтобы переговорить о покупке акций, но был сразу же оттуда выдворен.

Выражение оскорбленного достоинства теперь уже почти сошло с лица девушки.

– Ну, а что вы в таком случае скажете насчет "Диндар-Хауза"? Вы ведь именно из-за меня туда последовали?

– Да как же такое возможно? Я побывал там еще до того, как впервые вас увидел.

– Ну... Может быть. Но даже и сейчас во всех ваших высказываниях можно заметить чисто личные ощущения и оценки.

– Ничего не могу с собою поделать - мне действительно очень приятно глядеть на вас и беседовать с вами.

– Пожалуйста, больше не утруждайте себя комплиментами.
– Жердин решительно поднялась.
– Вы действительно очень странный человек. Никак не могу решить, как быть с вами.