Месть рода
Шрифт:
Я вдохнул полной грудью утренний прохладный воздух, взглянул на выпучивших глаза из темноты презренных, охранявших вход. Луч сурирата, высадивший меня прямиком к воротам, кажется, их напугал. Такое здесь, очевидно, не каждый день происходит. Двое сидели прямо на траве, до этого они, кажется, и вовсе здесь дрыхли, а теперь тихо таращились, не смея сказать и слова.
— Мне нужно кое-что предать, — сказал я, потом добавил: — Можете позвать Нэву?
Презренные переглянулись. Потом один из них воскликнул, живо подскочив с земли:
— А! Вы тот самый свамен,
Презренный заржал, но наткнувшись на мой взгляд, резко замолк.
— Да, туфли и платье, — спокойно ответил я. — Позовите её уже, наконец, я тороплюсь.
Тот, кто говорил со мной, бодро вскочил с места и поспешил вглубь деревни. Я же чувствовал себя неловко и даже больше, я испытывал давно позабытое чувство — стыд. Во-первых, за то, что пообещал и заставил ждать Нэву так долго. Во-вторых, за то, что из-за меня все вокруг думали, будто она сочиняет. И в третьих, если бы мне не нужно было к исходной точке я, наверное, даже и не вспомнил о своём обещании, а девчонка ждала бы.
Нэва в одной просторной сорочке летела бегом через всё поле, из-за хромоты казалось, словно она и вовсе скачет очень быстро на одно ноге. Я не ожидал, что она встретит меня с такой радостью.
— Приехал! — запыхавшись, на выдохе сказала она, затем ткнула в меня пальцем, повернулась к презренным, охранявшим вход: — Приехал! Я же говорила, он приедет.
— Я только передать, — я протянул через ворота пакеты.
Нэва рывком выхватила из рук разноцветный пакет поменьше, продолжая улыбаться и тяжело дышать. Осторожно заглянула в пакет, достала платье, туфли и, прижимая их к груди в безмолвной благодарности, не найдя слов, уставилась на меня.
— Дура девка, — сказал до этого всё время молчавший второй презренный, — нет бы, что полезного попросила, технику для земледелия, или вон ветряк для электричества, или на худой конец швейную машинку, а она ерунду бесполезную! Тьфу! И куда ты собралась это носить? По горам будешь скакать на каблуках или в лесу зверьё платьем своим удивлять? — мужик в сердцах сплюнул и с досадой отвернулся.
Нэва же будто и не слышала его. С горящими от восторга глазами она уже натягивала платье поверх ночной сорочки, крутила в руках ярко-красные туфли.
Я решил, что самое время уйти, поставил пакеты с продуктами у ворот, и только я повернулся, как Нэва, юркнув в щелку между ворот, выскочила.
— Свамен, — улыбаясь во весь рот, сказала она. — Помощь нужна?
— Нет, — усмехнулся я, — мне уже нужно возвращаться.
Нэва кивнула, прижала пакет с туфлями к груди:
— Спасибо, свамен. От всего сердца! Я никогда не забуду!
— Не за что, — улыбнулся я, затем подумав, добавил: — Если что-то ещё будет нужно, звони. У тебя ведь был телефон?
— Да у нас есть один на всю деревню.
— Да, — кивнул я, — запиши номер.
— Я запомню, говори. У меня о-о-очень хорошая память, — гордо сказала Нэва и смешно постучала себя пальцем по лбу.
Я назвал номер, Нэва несколько раз торопливо повторила, кивнула:
— Всё! Запомнила!
— Хорошо, — рассмеялся я. — Только звони, если действительно нужно будет что-то важное, и еще, у меня будет к тебе небольшая просьба.
— Для тебя что угодно сделаю, свамен, — горячо сказала Нэва, снова меня рассмешив.
Я перешёл на шёпот:
— Если вдруг здесь на Южном утёсе увидишь что-нибудь подозрительное, тоже звони.
— А что именно подозрительное? — озадаченно спросила она.
— Что угодно. Меня интересует любое, что покажется тебе подозрительным.
— Ладно, хорошо, — медленно сказала Нэва, — если что-то увижу, сразу позвоню.
Затем она еще несколько раз повторила мой номер телефона и, попрощавшись, крепко прижимая к груди пакет с обновками, умчала домой.
Я же решил, что пора отправляться к исходной точке. Вот-вот должен наступить рассвет, и хотелось бы поскорее со всем этим покончить.
Возможно, уже сегодня я увижу сестёр. От этой мысли сердце радостно ёкнуло, но разум подсказывал, что пока ещё радоваться нечему. И, скорее всего. так просто спецслужбы мне их не отдадут.
Убедившись, что за мной никто не следит, усилив зрение, осмотрелся и никого не обнаружил, я зашагал по тропе. Взглянул на сурират, диск висел достаточно далеко, чтоб Домиан мог меня видеть. Хотя, у него благодаря симбиотическому подключению к системе сурирата, обзор на всё триста шестьдесят градусов. Но на подходе к исходной точке я скрылся за горным массивом, и здесь ему меня точно уже не увидеть.
Я подошёл к проходу, усилием воли засунув тревожные мысли подальше. Паника ни к чему, мой разум должен быть холоден и ничто не должно мешать свободной мыслительной деятельности, особенно эмоции.
Я присел, засунул руку под бутафорский камень, но к моему неприятному удивлению рации там не было. Плохой знак.
Я почувствовал, как снова подкатывает паника. Первая мысль — спецслужбы знают, что их раскрыли, возможно, кто-нибудь из агентов раскололся и сказал где проход. И, возможно, даже проход уже закрыли, откуда мне или Зунару знать о ходе событий. А возможно, проход и не закрыли, а просто свернули операцию.
Нет! Я прогнал панику и не позволил развивать мысль и накручивать. Иногда чакра головы мне мешала. Раньше я столько не думал, а сразу действовал, даже если допускал ошибки. Но в этой ситуации, конечно же, моя чакра мне пригодится как никогда. Потому что именно сейчас мне предстоит продумывать и просчитывать любые мысли и действия спецслужб на несколько шагов вперёд. На то, что они сразу согласятся на мои условия, я даже не рассчитывал. Но я должен, я обязан их обойти, иначе и быть не должно.