Месть прошлого
Шрифт:
– Харен, – прохрипела она и с трудом сглотнула, – у вас больное сердце?
Улыбка мгновенно сползла с лица Шидая, и он побледнел. Но Майяри на него и не смотрела.
В первые секунды ей показалось, что она ошиблась. Лицо господина Ранхаша продолжало сохранять спокойствие. Но потом его зрачки дрогнули, в глазах мелькнул страх, и мужчина отшатнулся.
Майяри зажмурилась и тихо застонала.
Глава 43. Уязвимое сердце
Сильный, уверенный в себе господин Ранхаш. Такой холодный и рассудительный. Никогда не избегающий опасности,
Влюблённое в неё сердце слабо. Оно может остановиться, престать работать, и она опять останется одна. Оно замрёт, и она потеряет того, любовь к кому осознала так неожиданно.
В одно мгновение Майяри ощутила такую всепоглощающую ненависть к богам, что едва не лишилась сознания. Всемогущие создатели, играющие жизнями своих творений, с улыбками смотрящие сверху на «представление»! Будь они прокляты! Пусть их могущество низвергнется в самые страшные пучины мира, а их собственные жизни станут ареной для увеселения чужих взоров! Чем заслужили она и харен такую судьбу?
– Майяри, ну чего ты? – господина Ранхаша закрыл обеспокоенный господин Шидай, склонившийся над ней. Его большие горячие ладони бережно вытерли её лицо. – Это не стоит таких горьких слёз. Оно у него уже давно не такое слабое, как…
Лекарь вздрогнул и замолчал, столкнувшись с горящим взором.
– Вы знали…
Договорить Майяри не успела. Она не услышала ни звука, но всё же как-то поняла, что харен уходит, и испуганно выглянула из-за плеча лекаря. Она успела лишь уловить серебро волос, прежде чем дверь захлопнулась, и бросилась следом. На улицу девушка выскочила прямо в мягких домашних туфлях. Они мгновенно намокли: погода стояла тёплая и сугробы разливались лужами.
– Харен!
Мужчина замер, спина его напряглась, и в следующую секунду в его ладонь впились дрожащие пальчики.
– В-вы куда?
Ранхаш медленно повернул голову и ощутил озноб, увидев заплаканное и испуганное лицо девчонки. Почти болезненное напряжение в груди ослабло. Он не мог ожидать, что Майяри останется рядом. Она так и не ответила ему взаимностью, он не знал, какие чувства вызывает в ней, мог только догадываться и надеяться. И он боялся признаваться в своей главной слабости. Он чувствовал восхищение девчонки, когда преодолевал трудности. Вероятно, её приводила в восторг сила, и меньше всего ему хотелось признаваться в своей уязвимости. Ведь ранее этой слабости было достаточно, чтобы мать отказалась от него сразу после рождения. Её было достаточно, чтобы ушёл отец. Её было хватило, чтобы его считали ущербным, неполноценным, слабейшим потомком двух уважаемых семейств. Никто, кроме Шидая, не ожидал, что он доживёт хотя бы до десяти лет.
– В сыск, – холодновато ответил Ранхаш.
– Нет, – глаза Майяри недоверчиво расширились, – вы не можете уехать. Не можете…
– Но мне нужно, – и тем не менее Ранхаш не пытался отстраниться или вырвать свою ладонь.
– Никуда вам не нужно! – неожиданно разъярилась девчонка. – Вы обязаны объясниться, обязаны рассказать мне…
– Госпожа… – Ранхаш растерянно моргнул и наконец заметил намокший подол и потемневшие туфли.
Съёжившаяся девушка стояла прямо перед ним, изо всех сил вцепившись в его руку. Губы её были закушены, она явно силилась сдержать слёзы, которые всё равно текли, а глаза сверкали гневом и обидой. В душе проснулась жалость. Жалость не к себе, а к этой расстроенной девочке.
– Вам не стоило выбегать в таком виде, – мягко укорил Ранхаш, склоняясь и поднимая девушку на руки.
Она тут же крепко-крепко обвила его шею руками и, душераздирающе всхлипнув, уткнулась лицом ему в плечо.
– Впечатлений сегодня было многовато, – вышедший на порог Шидай встретил их обеспокоенным взглядом. – Неси её в комнату. Поговорим, успокоительного выпьем. Выпьем же?
Майяри, не отрывая лицо от плеча харена, отрицательно помотала головой, размазывая по плащу слёзы и сопли. Ранхаш заволновался. Майяри всегда была такой сильной, так хорошо держала эмоции в себе… Плакала она, только когда случалось что-то совсем ужасное. Она плакала из-за Виидаша и Рены, она плакала из-за своего брата… Неужели сейчас ей так же больно?
– Я всё же принесу отварчик, – не согласился Шидай. – В последнее время столько всего случилось. Ты устала, перенервничала… Навалилось просто всё. Вот увидишь, выпьешь моего варева, и все печали перестанут быть печалями. Неси её, неси.
Лекарь торопливо направился в сторону своей лаборатории, а Ранхаш медленно, наслаждаясь близостью девушки, поднялся наверх и прошёл в её комнату. Первым в глаза бросился беспорядок в спальне. Ранхаш, может быть, и не обратил бы на него внимания, но грифель под сапогом хрустнул.
– Сердиться изволила, – шёпотом доложил нежданно появившийся за спиной Редий.
На постели лежала распахнутая шкатулка с записями хайрена Игренаэша, а на полу валялась раскрытая на злополучной печати книга.
– Случайно увидели? – предположил Ранхаш, и Майяри всхлипнула. – Боги любят шутить.
– Не поминайте богов! – зашипела девушка, и опять обмякла.
– Хорошо.
Мужчина попробовал опустить её на кровать, но она вцепилась в его плечи так крепко, что затрещал плащ. Пришлось сесть самому и усадить Майяри на колени. Вроде бы не самая приятная ситуация, но Ранхашу становилось всё радостнее и радостнее. Он стянул с девушки мокрые туфли вместе с чулками и подвернул влажный подол.
В спальню стремительно зашёл Шидай с маленькой рюмочкой в руке. Зелье в ней имело зеленовато-жёлтый цвет и остро пахло малознакомыми – но всё же знакомыми – фруктами.
– Бешка сказал, от бабьих слёз дюже помогает!
Майяри, сперва неподкупно поджавшая губы, после упоминания Бешки позволила влить напиток себе в рот и мгновенно скривилась. Обоняния Ранхаша коснулся бражный дух.
– Ей, в отличие от тебя, можно, – ответил Шидай на укоризненный взгляд сына. – Будет весёлая, но безобидная. А потом и спать захочет.
– Зачем вы мне это дали?! – возмутилась Майяри, обретя наконец возможность говорить.
– Для успокоения и расслабления, – пропел лекарь. – А теперь отпусти Ранхаша. Пусть снимет хотя бы плащ. А тебе сейчас чулки найду.