Месть прошлого

Гичко Екатерина

Взгляд Ранхаша помрачнел и потяжелел.

– Редий доложил мне, что сам хайрен, может, и покинул школу, но вот трое помощников во главе с самим Святым остались. Они даже не скрываются. Ирвадый сказал, что они подходили к нему и вежливо предупредили о своём присутствии. За Майяри сейчас постоянно следят чьи-то глаза.

– Но обманка всё равно умудрилась добраться до неё.

– Не добралась. Но это было близко, – Шидай сокрушённо качнул головой. – Майяри пообещала, что постарается теперь проверять всех… м-м-м… на жизнь. Да и друзья у неё совершенно отчаянные.

Эх, я по молодости тоже таким безрассудным был, – взгляд мужчины ностальгически затуманился. – Совершенно не думал, куда и во что ввязываюсь.

– И что-то изменилось? – прохладно поинтересовался Ранхаш.

– Боги, ну что ты такой нудный? – Шидай раздражённо посмотрел на него и отставил пустой бокал на стол. – Значит, Майяри мы никуда не отправляем?

– Нет, – помедлив, с явной неохотой ответил харен.

– А что с санаришскими знакомцами? Ожидать, когда они в очередной раз высунут нос, действительно смысла нет. Нужна очень грамотная провокация…

Мужчины задумались и повисла тишина.

– Нет, я пойду спать, – решил лекарь и поднялся со своего места. – Голова совсем не соображает. Ты тоже собирайся. И если опять пойдёшь к Майяри, то хоть поспи рядом с ней, а не пялься на неё всю ночь, как сыч на мышь.

Дверь за его спиной захлопнулась, и Ранхаш остался в одиночестве.

Провокация?

После того, как Майяри ушла, мысли харена успокоились, думать стало определённо легче. Хотя собственная беспомощность и неспособность контролировать хаос, вызванный ранее неведомыми чувствами, раздражали. Но ему бы не хотелось возвращать всё назад, к тому моменту, когда он не был влюблён в Майяри. Несмотря на определённые недостатки нового состояния, Ранхаш не хотел отказываться от новообретённого чувства.

Харен заставил себя мыслями вернуться к провокации. Что может зацепить неведомого противника настолько, чтобы он проявил себя? Началось всё с похищения артефактов, продолжилось с возвращением Майяри, хранившей эти артефакты. Если связать события во дворце, то неудавшаяся попытка ограбления сокровищницы тоже может быть вызвана артефактами. Артефакты, артефакты… В голове мелькнула идея, и Ранхаш поднялся на ноги и задумчиво шагнул к креслу, в котором сидел Шидай. Поднял пустой бокал, посмотрел на одинокую каплю, оставшуюся на дне, и, оставив сосуд, подошёл к окну.

Мертвенный холодный лунный свет, хлынувший из-за занавеси, огнём зажёгся в жёлтых глазах. Ранхаш окинул взглядом тонковетвистые силуэты рябин, задержался на фигурах охраны и с внезапно проснувшимся интересом посмотрел на торопливо шагающего по улице мужчину. Рладай? Вернулся? Мужчина остановился рядом с охранниками, перекинулся с ними парой слов и миновал калитку. Поток лунного света перечеркнула чья-то тень, и Ранхаш мгновенно вскинул глаза. На фоне волчьего месяца явно отразились чёрные очертания крупной птицы. Очертания были до омерзения знакомыми, и харен успел почувствовать острый укол ледяной ярости. Что ей опять нужно? Ещё и ночью?

Но птица приблизилась, и, когда она в очередной раз взмахнула крыльями и переместилась с диска волчьего месяца на лунный,

Ранхаш понял, что это совершенно другая птица. Незнакомая ему. Но он определённо догадывался, кто это.

Глаза его холодно сверкнули.

Охрана с тоской смотрела на тёмный, но всё равно узнаваемый совиный силуэт. Харен совершенно чётко сказал: никого в дом не пускать. Но как преградить путь госпоже Менвиа?

– Эй, парни, – один из оборотней подозрительно прищурился, – а это, кажется, не госпожа. Та-то вроде помельче.

Товарищи присмотрелись и озадачились ещё больше. Пропускать однозначно нельзя, но если это снежная сова…

В холодном свете сверкнуло белоснежное оперение, и мужчины приуныли.

– Из правящей семьи кто-то.

– И как такую пташку отловить и перья не помять?

– Не нужно беспокоиться.

Охранники резко обернулись и подозрительно уставились на трёх помощников хайрена, стоявших вдоль забора под ветвями рябин.

– Хайрен Узээриш имеет право прилетать по делам к любому из своих подданных, – совершенно спокойно напомнил Святой помощник.

Оборотни тоскливо переглянулись, догадываясь, к какому подданному и по какому делу прибыл будущий хайнес.

Сова стремительным росчерком ширхнула над садом и, облетев дом по кругу, зависла напротив одного из окон. Знаменитый дар правящей семьи безошибочно указал дорогу к цели. С клюва сорвалась голубая вспышка, рама тихо бзынькнула и створка распахнулась. Хайрен с достоинством опустился на подоконник, разом заняв весь оконный проём, и осмотрелся.

Девушка сладко почивала в постельке, и даже поток холодного воздуха её не разбудил. Она только недовольно засопела и поглубже закопалась в одеяло. Птиц возбуждённо встряхнулся, распушился, красуясь, и взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух.

В ту же секунду из-за кровати выскочил громадный четырёхлапый силуэт и прыгнул на незваного гостя. Тот отреагировал почти мгновенно, заполошно взмахнул крыльями, разворачиваясь, и стрелой выпорхнул в окно. Пасть волка с клацаньем захлопнулась, и зверь с непередаваемо кровожадным выражением морды уставился вслед улетающему противнику, опять ставшему тёмным силуэтом на фоне волчьего месяца. Бледный свет чётко обрисовывал каждое пёрышко и в особенности знатно прореженные хвостовые перья. Воздух сотрясло негодующее уханье, и Майяри, испуганно встрепенувшись, оторвала голову от подушки и сонно захлопала глазами. Волк повернул башку к ней, и девушка с недоумением уставилась на белеющие в его пасти перья.

– Надеюсь, вы мне снитесь, – девушка с тихим стоном рухнула обратно на подушку и, накрывшись одеялом, глухо распорядилась: – Будьте приличным сном!

«Приличный сон» презрительно отфыркнул перья, башкой захлопнул окно и одним прыжком забрался на постель. Недовольно ворча, он покрутился на месте и плюхнулся спать рядом с Майяри.

А на улице охрана, едва сдерживая улыбки, провожала взглядом улетающего хайрена.

– Долетит ли? – спохватился и обеспокоился один из оборотней. – Корма-то… того… растрепалась.