Месть павших

Кашмир Ивина

Лампа горела, тусклым светом освещая сырое помещение, и у меня появилось стойкое ощущение того, что это последний свет, который я вижу в своей жизни.

Мысли о том, что Рэйнар меня предал, не хотели оставлять мою бедную голову. Вспоминая синие глаза, его добрую улыбку и взгляды, от которых бешено колотилось мое сердце, я задыхалась от отчаяния. Неужели он играл со мной? Если да, то зачем? Ради какого-то клочка земли? С другой стороны, почему нет? Я всегда знала, что существует некий подвох в его добром ко мне отношении. Он спас меня от Анарэля,

окружил заботой, охранял, влюбил в себя… Рэйнар всегда видел во мне лишь предмет выгодной продажи. Когда его брат с другом облажались, он взял меня под свое крыло. Но, как выяснилось, только ради того, чтобы в будущем выгодно продать… Он посадил меня на привязь, сделав полностью зависимой от него. Хочу я того или не хочу, но это та горькая истина, которую мне придется принять.

Где-то через час в камеру вошел местный охранник. Поставив на пол поднос с едой, он удалился. К еде я не притронулась, продолжая мысленно прокручивать сцены из своей прошлой жизни.

К сожалению, некоторое время спустя мое физическое состояние дало сбой. Горло начало нещадно саднить, накатила небывалая слабость, а за ней появился и жар, в считанные минуты полностью охвативший мое тело. Эти ощущения хоть и были не самыми приятными, но позволили мне отвлечься от отчаянных мыслей. Около часа я зябко обхватывала плечи в слабой надежде согреться. Устав бороться с болью, расслабилась и закрыла глаза. Погружение в вязкое небытие принесло с собой долгожданный покой.

Глава 16

Проснулась я от резкой боли в руке. Распахнув глаза, не сразу осознала, где я.

— С добрым утром, — пропел…Анарэль, сидя практически вплотную ко мне.

Вырвав свою ладонь, которую, как выяснилось, сжимал принц, резко отпрянула, больно ударившись спиной об стену. В свете тусклой лампы выражение лица Анарэля показалось мне зловещим.

— Не стоит делать резких движений, — мрачно изрек мой мучитель.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым со сна голосом пробормотала я.

— Я снова тебя спас, птичка. У тебя был жар, я его снял. Как говорится, облегчил твои страдания.

— Не стоило, — буркнула я.

— Это мне решать, — отрезал он.

Повисла звенящая тишина. Я боялась его до дрожи в коленях, и осознание того факта, что отныне я полностью в его власти, подвергло меня в еще большую пучину отчаяния.

— Что со мной будет? Ты меня убьешь? — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела тщательно обдумать их.

— Нет, Кайниэль — усмехнулся он. — С чего ты взяла?

— Тогда зачем все это?

— Чтобы кое-кто усвоил урок.

— Отпусти меня. Мне надо домой, там…

— Нет, дорогая. Я тебя не отпущу, — усмехнулся он, сверкнув своими черными глазами. — Теперь я твой дом. Ты просто себе представить не можешь, как долго я ждал этого момента. С тех самых пор, когда я впервые увидел тебя, я знал, что ты моя. Взгляд твоих прекрасных глаз навсегда запечатлелся в моем сердце. Я думаю о тебе, я одержим тобой… Мысль, что ты не со мной отравляла мне жизнь.

Но теперь все иначе, теперь ты со мной, ты никуда не исчезнешь…

— Что ты несешь? — вспылила я, поразившись той чушью, которую нес этот недоумок. — Одержимый идиот! — рявкнула я, и черные глаза принца, казалось, стали еще черней. Что я говорю? Боги, спасите меня…

— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — прошипел его высочество, поднимаясь.

— Я говорю с тобой так, как ты того заслуживаешь! — гневно произнесла я, смотря на него снизу-вверх. — Ты только и делал, что отравлял мне жизнь.

— Поверь мне, если бы не я, ты давно была бы уже мертва.

— Все лучше, чем быть сейчас с тобой…

Анарэль рекзо наклонился и, схватив меня за остатки мантии, вздернул вверх. Я захрипела, ощущая, что не могу дышать.

— Повтори, — процедил он.

— Все лучше, чем быть с тобой, — едва слышно бормочу я, тяжело дыша. — Ну же, убей меня. Погаси свою одержимость.

Когда принц резко отпускает меня и отстраняется, я хватаю ртом воздух, пытаясь выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце.

— Ты не в себе, Кайниэль. Ты не знаешь, что говоришь.

— О-о-о, — с сарказмом протянула я, потирая затылок, — это вы не в себе, ваше высочество.

— Я никогда не желал тебе зла, — стоя ко мне спиной, тихо произносит он, и я, тяжело сопя, умолкаю. О чем он? Он только и делал, что сеял вокруг меня зло… — Ты просто появилась в разгар борьбы с теми, кто отравляет этот мир, — продолжал говорить Анарэль. — Когда моя страна усердно борется с этой кровавой плесенью, появляешься ты, такая нежная и невинная, как едва распустившийся цветок… Меня с детства учили, что магам крови нельзя доверять, у них нет сострадания, они жестокие и кровожадные, и больше всего на свете жаждут захватить мир, чтобы погрузить его во тьму. Им чужда дружба, они не ведают, что такое семейные узы, и все они склоны…к предательству.

— Неправда, — я нахожу в себе силы, чтобы возразить.

Однако Анарэль игнорирует меня, продолжив повествование:

— Когда я тебя впервые увидел, я был поражен. Ты разительно отличалась от тех проклятых, с которыми мне доводилось сталкиваться. Я сначала тебя возненавидел, хотел подчинить, сломать, и в любой момент ожидал от тебя того, что ты явишь этому миру свое истинное лицо. Шло время, и ты все также оставалась невинным ягненком. Когда Лисандр предложил использовать тебя в качестве подопытного образца, я не стал возражать.

— Какой содержательный рассказ, — горько усмехнувшись, произнесла я, снова сев на холодный пол. Принц меня излечил, но я все еще ощущаю слабость во всем теле…

— Со временем я стал одержим тобой.

— Это у вас семейное, — процедила я.

Принц резко обернулся и впился в меня немигающим взглядом.

— Никогда не сравнивай меня с отцом! — гневно прошипел он, и я отвела взгляд. — Ты знаешь только часть истории своей матери. Поверь, там есть еще много деталей, о которых тебе не известно.