Месть негодяя
Шрифт:
— Есть одна неприятная проблема.
— У тебя проблема?
— У подруги.
— А я уже почти испугался.
— Чего ты испугался?
— Черт его знает… не могу понять сам себя.
— Это твое перерождение, о котором ты мне вчера полночи твердил, Леш. Помнишь?
Да, помню. Я фантазировал на тему болезни. Говорил, что любая болезнь — это не просто так, это значит, что накопилось слишком много старости и пришло время объявить ей войну.
— Верно, вчера я был красноречив, Лидочка! — говорю, смеясь. — А, кстати, кто такой Миша?
По тому, как накаляется телефонная трубка у меня в руке, понимаю — нелегко ей там, на другом конце вселенной,
— Миша — это один знакомый актер, — наконец находит объяснение. — Мы с ним так часто болтаем, что я иногда называю Мишами других мужчин.
— Это нормально! — смеюсь. — Можешь называть меня, как тебе удобно, только не пропадай…
Вечером она снова приехала. Без звонка и без фруктов. Но это нам уже и ни к чему…
Утром, до съемок мне позвонил Чернов и сообщил, что ночью от инфаркта умер один наш общий друг. В пять утра почувствовал себя не важно, встал, пошел на кухню выпить воды, потерял сознание и все… Приехала скорая, но спасти не смогли — обширный инфаркт. В 39. Он был здоровый и крепкий, следил за собой, ходил в сауну, играл по выходным в футбол.
…Сижу в вагончике в ожидании, когда позовут в кадр, смотрю на заснеженные елки, на уютные дома в лесу, и думаю, как хрупка человеческая жизнь! Мы строим из себя героев, но на самом деле мы стеклянные — ничего не стоит нас разбить… Значит, надо торопиться!
Финал
Сцена на шоссе оставила чувство недосказанности. Так бывает во сне, когда хочешь сказать что-то важное, открываешь рот, а слов нет. Или, когда пытаешься разговаривать под водой (Я заметил, во сне почему-то все самые главные слова приходится говорить под водой, и тот, кому ты это говоришь, обычно отворачивается, не дослушав).
Был 20-градусный мороз, конец светового дня, и мы опять не успевали. В который раз спас стедикам. Махнули одним кадром огромную сцену! Все! Зритель больше не увидит героев! Мне кажется, тут хорошо бы побольше подробностей. Как истекает кровью смертельно раненная Наталья. Как беззвучно кричит, склонившийся над ней, Родион. Как Филипп блуждает обезумевшим взглядом по свежим пятнам крови на снегу… Нет и реакции Славика. Вообще все происходит так быстро и скомкано, что даже я, находясь внутри сцены, не сразу соображаю, в кого попали пули — убийца в одно мгновение проносится мимо на джипе и лишь слегка притормаживает, чтобы дать автоматную очередь через опущенное стекло. Закончить так эту огромную историю все равно, что мне закончить мою историю здесь…
…
А может и надо так заканчивать? И так уходить? Чтобы никто не успел понять, что это все — ФИНАЛ. А когда понял, чтобы захотел тебя вернуть. И пересмотреть фильм. И прочитать книгу сначала. Или бросился писать письмо в правительство, в Совет Федерации, а то и самому Президенту, чтобы немедленно дали указание написать новую книгу с теми же героями и снять продолжение фильма…? Но я расстроился. Сцена снова и снова прокручивалась в воображении в самом медленном рапиде — почти покадрово. И все движущиеся было размазано, как будто пытались стереть. Наши голоса тонули в болезненно высоком гуле, похожем на гул в ушах, когда приходишь в себя после контузии…
На следующий день с утра проходы. Ничего сложного, но приходится сниматься без шапки, так как это для десятых серий, где по сценарию осень. К обеду снова кашляю и мир вокруг в рапиде, как во вчерашней сцене в моем воображении. Вызывают скорую. У меня опять температура и что-то
— Давайте поздравим Алексея с завершением съемок на нашем проекте! — говорит взволнованно и, как мне кажется, немного виновато. — Я прикинул, завтра можно обойтись без тебя, Леш. Там подъезды и отъезды, опять на морозе и без шапки. Снимем со спины дублера. А ты лечись!
Хочется возразить — один-то день продержусь! Все равно я уже победил, а победители не должны бояться ходить по морозу без шапок! Но молчу и только кашляю. Силы кончились. Как будто на самом деле я уже под водой. Давно не испытывал такого. Реально, иссякли все силы.
Эпилог
— Родя, домой! — кричит кто-то за спиной. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Старушка выгуливает заспанного спаниеля. Вот так, я теперь откликаюсь на кличку собаки. Возможно, когда через полгода сериал «Месть» покажут по телевизору, число спаниелей по имени Родион возрастет в разы. Но надеюсь, к тому времени я уже не буду откликаться на это редкое имя. А на какое имя я буду откликаться, ну, конечно, помимо своего? Это знает только мой актерский бог, но мы с ним не общаемся на эти темы.
Сегодня тридцать первое декабря. Через час за мной заедет Вадим, чтобы отвезти в аэропорт. Я давно собран и вышел, чтобы немного подышать. Съемки закончились десять дней назад. Нет, я не заболел — я же им говорил! Но улететь сразу не смог… Пару раз собирался и каждый раз в последний момент откладывал. Продюсеры удивлялись — почему не улетаю. Все, кто мог уехать, уже в Москве.
Что я тут делал в эти свободные дни? Хрен его знает… Валялся на диване. Читал книжки. Писал. Смотрел скаченные из интернета сериалы. Подходил к окну и наблюдал, как город заваливает снегом. Слонялся по окрестным дворам, осторожно вдыхал больными легкими морозный воздух, наблюдал за спаниелями, выгуливающими своих хозяев…
И думал, много думал…
Мои мысли были бессвязны, как выкрики зрителей, по ошибке собравшихся в одном зале, чтобы посмотреть разные фильмы.
Каждый вечер я собирался с кем-нибудь встретиться. Но каждый раз, как наступало время, переносил встречи на другой день. Мне хотелось тишины.
В кармане вибрирует телефон. Определился незнакомый номер. Кто это может быть?
— Привет! Ты меня не помнишь? Это Катарина, я сменила номер. Ты все еще в городе? Съемки закончились?
Не могу вспомнить, что за Катарина. В моем ближайшем окружении нет Катарин. И не ближайшего окружения у меня сейчас нет тоже, я — один.
Она смеется.
— Так и думала, что не вспомнишь. Хотя обещал мне кое-что. Ну, ладно, даю подсказку. Паруса и дети!
И тут я вспоминаю — второй день съемок, берег водохранилища, дождь, актерский вагончик, загорелая девушка-инструктор… Счастливое время, когда в очередной раз все только начиналось. Как я люблю, когда все только начинается! Может, ради этого и стоит иногда немножко умирать. Не так, чтобы навсегда, но чтобы лишь немного испугаться… Хотя кто знает, может, играя в эти игры, хорошие актеры запускают внутри себя потайные механизмы смерти? Хотелось бы, чтоб все же было не так! Чтобы, честно приняв чужую трудную судьбу, пройдя через холодный липкий страх придуманного боя, мы обретали несгибаемую силу противостоять реальной Смерти, что караулит каждого где-то, за углом…