Месть негодяя
Шрифт:
— Серьезно? А я устал от шума. Мешает слушать ветер перемен, извини за высокопарный стиль.
— Ветер — это тоже шум, старик!
— Нет, ветер, это гул, улавливаешь разницу?
В ночном клубе оказывается, что Паша бывает здесь в каждый свободный вечер. Когда ознакомительная экскурсия по клубу закончена, тормозим у стойки бара, берем спиртное, квадратную, как фантазия Малевича, сигарную пепельницу и большие спички для сигар. Паша притаранил из Москвы пару хороших сигар — он любитель сигар, знает в них толк. Скромно дислоцируемся за колонной, выпиваем и закуриваем сигары.
— Ты в первый раз здесь? — кричит мне в ухо. — А я раньше танцевала здесь го-го… [8]
Через три секунды Марина теряет ко мне интерес. В ночном клубе, если ты не в плавках или купальнике и не танцуешь на возвышении брачный танец сексуально голодного самца или стремящейся к оплодотворению самки, то есть если ты не го-го — трудно приковывать к себе чей-то интерес дольше трех секунд, если, конечно, ты не даешь понять, что готов платить… Место Марины сразу занимает еще одна.
8
Так называются девушки или юноши, танцующие полуобнаженными для гостей в ночных клубах.
— Ты же актер? Не общайся с этой, иначе ты упадешь в моих глазах.
— Почему упаду?
— Ты все не правильно понял… — кокетливо улыбается. Пытаюсь поймать ее взгляд, но она отводит глаза. У нее красивое лицо.
— Не парься, — говорю. — Подумаешь, упаду в глазах! Это не так больно, я проверял. Иногда падать — это все равно, что летать.
— В смысле? — озадаченно хмурит лобик.
— Если летишь в бездонную пропасть, то никогда не узнаешь, что падаешь. Будет казаться, что паришь.
— А ты странный… — как будто обижается. Я заметил, некоторые обижаются, когда не могут понять. Ладно, главное, чтобы за это не расстреливали! И впредь буду следить за базаром, постараюсь быть проще, ну, или хотя бы говорить проще — короткими четкими фразами, я же все-таки в ночном клубе, а не в библиотеке или суде…
— Потанцуем? — спрашивает.
— Извини, в другой раз.
— Почему?
— Не люблю.
— Ты же актер.
Это замечание забавляет. Многие думают, что если актер, то обязательно должен любить танцевать, петь, рассказывать анекдоты… Может, они и правы. Тогда Паша Глазков — гениальный актер, а я — вообще не актер.
— Ну, ладно, еще увидимся, — и мгновенно исчезает. Мне нравятся ночные клубы тем, что захотел исчезнуть — сделай пару шагов в сторону, и тебя нет.
— Сейчас познакомлю тебя кое с кем, — кричит Паша, ныряет в толпу, возвращается с брюнеткой в коротком бирюзовом платье.
— Это Таня. Ну, вы общайтесь, а я пройдусь.
— Что тебе заказать? — спрашиваю.
— Только, если ты тоже, — отвечает. У нее приятный, почти детский голос и такого же возраста улыбка. — Я выпила с друзьями мартини, — деловито сообщает.
— Где твои друзья?
— Уехали.
— Паша тоже твой друг?
— Нет, конечно! Он подружился с моей подругой.
Как же мне весело и легко! Может, вино так работает благодаря сигаре? Это редко бывает со мной. Среди большого числа чужих одно ухо у меня всегда настороже, как у спящего волка. Если бы я был Змей Горыныч, одна голова у меня точно никогда бы не спала и не выпивала,
— О чем ты думаешь? — спрашивает Таня.
— О тебе.
— С какой стати? Ты меня совсем не знаешь…
— Но могу узнать.
Танцуем медленный танец. Чувствую животом спортивный Танин животик, косточки на бедрах… Если девушка худенькая и загорелая, в джинсах с заниженной талией и в короткой маечке, так и хочется встать на колени и поцеловать благословенную полоску обнаженной кожи в считанных сантиметрах от святая святых… Возможно, традиция вставать перед женщиной на колени родилась в те незапамятные времена, когда в моде, как сейчас, были голые пупки — все на свете повторяется, так что голые пупки наверняка уже когда-то были в моде. Грудью прижимаюсь к крупной высокой Таниной груди. Чувствую, как пульсирует ее большое горячее сердце. Кожа у нее смуглая, черные, как смоль, волосы ухожены и струятся по плечам. Чем-то похожа на Юлю Гулько, только взгляд теплый и заинтересованный. «Надо завязывать общаться с потухшими взглядами, — думаю. — Эти потухшие лягушачьи взгляды, как полоса препятствий для спецназовцев — хочется поскорее через нее проскочить…»
— Долго еще здесь собираешься быть? — спрашиваю.
— Нет, надо домой. А ты?
— Тоже надо.
— Поехали вместе. Я могу проехать через тебя.
Улыбаюсь.
— Почему улыбаешься? — настораживается Таня. — Не подумай ничего такого, мы просто высадим тебя у твоего дома и все!
— Смотрела фильм Сидни Поллака «Жизнь взаймы»? — интересуюсь вместо ответа. — А книгу Эриха-Мария Ремарка читала? Это один из моих любимых романов и фильмов. Он про то, что надо торопиться жить. Использовать любую возможность, чтобы почувствовать себя счастливым. И не думать о последствиях. Следующего раза может не быть…
По телефону вызываю такси. Садимся в старенький форд с черными шашечками. За окном плывет ночная иллюминация. Темнота густа и прохладна. Всю дорогу рассказываю содержание фильма «Жизнь взаймы». Там есть сцена с воздушными шарами. Утром герой Аль Пачино просыпается, а Лилиан рядом нет. На столе записка «Уехала кататься на воздушных шарах». Герой Аль Пачино в бешенстве. Бросается ее искать. Находит, кричит:
— Это риск? Это ты называешь риском? Отправиться летать на воздушном шаре с каким-то колбасником? Твои вопросы для меня, словно стена, о которую я бьюсь. Ты кричишь в тоннеле. Ты сочиняешь небылицы. Ты врешь. Пишешь мне записки. Ты рискуешь… От риска жизнь становится слаще? Черта с два!
А она ему:
— Я буду летать! Бобби, сделай то же самое, сделай!
И в небо взмывают воздушные шары. Разноцветные. Большие и маленькие. И надувные детские шарики…
Что такое настоящая свобода? Знаешь, кожей чувствуешь — жизнь может закончиться в любое мгновение — вот она, пропасть, совсем близко… Под ногами осыпается ненадежный грунт, еще полшага и сорвешься, а может, и меньше, чем полшага! Но все равно бесстрашно продвигаешься вперед — нельзя останавливаться! Успеть рассказать, что никто кроме тебя, потому что не знает, не хочет, или боится!.. Врать девчонкам! Разбрасываться! Кричать в тоннелях! Торопиться! Ничто не длится вечно! Если есть впереди хоть чуть-чуть времени — это удача! Никто не знает, сколько осталось! Рисковать — слаще то, ради чего рискуешь!