Месть Лаки

Коллинз Джеки

Определенно, подумал Прайс, некоторым девушкам из всех костюмов больше всего идет костюм Евы.

Остановившись возле бара, Прайс поискал взглядом Венеру Марию. Когда-то они часто встречались на благотворительных приемах и стали друзьями. Прайс даже водил сына на последний концерт Венеры в «Голливуд-Боул», и Тедди потом сказал, что ему очень понравилось, хотя он считал, что рэп – это единственная стоящая музыка и что все остальное просто ерунда.

– Привет, Прайс! – окликнула его Венера Мария, незаметно приблизившись к нему сзади. – Рада

тебя видеть! Только не говори мне, что это ты притащил сюда вон ту девушку в оранжевом, иначе я в тебе разочаруюсь!

– Ш-ш-ш! – Прайс приложил палец к губам и заговорщически подмигнул. – Клянусь, этого больше не повторится!

– Я всегда считала, что у тебя есть вкус. – Венера Мария укоризненно покачала головой.

– У меня-то он есть… – Прайс состроил скорбную гримасу.

– Хочешь, я найду добровольца, который уведет это чудо природы куда-нибудь с глаз подальше? – сжалилась Венера Мария.

– Не представляю, кто может на нее польститься.

– Куп пригласил несколько продюсеров, с которыми когда-то работал, – задумчиво сказала Венера. – Думаю, хотя бы один из них не откажется потискать этот перезрелый апельсинчик на заднем сиденье лимузина.

– Я буду по гроб жизни тебе благодарен, если ты сумеешь это устроить! – взмолился Прайс. – Мне нужна помощь, и срочно!

– Я вижу. – Венера Мария надула губы и сделалась, как никогда, похожа на суперзвезду.

– Да, кстати, – спохватился Прайс, – мне показалось, что я только что видел знаменитую модель Лин… Банкерс или Бонкерс. Она бесподобна! Ты не могла бы представить нас друг Другу?

Венера Мария задумчиво посмотрела на него и покачала головой.

– Все-таки у тебя плохо со вкусом. На яркие тряпки реагируют только быки и папуасы…

Впрочем, ты знаменитость, и тебе многое можно простить. Не беспокойся, я все устрою.

– Как мне нравится, когда со мной разговаривают так уважительно! – рассмеялся Прайс.

– Это ты насчет «папуаса»? – беспечно отозвалась Венера Мария. – Извини, если я тебя чем-нибудь задела, просто мне казалось, что сравнение должно тебе польстить. Всем известно, что первобытные мужчины – самые могучие, самые неутомимые, самые дикие!

– И бросаются на яркие тряпки, – добавил Прайс, и Венера Мария негромко вздохнула.

– Жаль, что я не подумала об этом раньше – я бы надела свое самое красное платье, – игриво сказала она и подмигнула.

– Даже не думай, Винни! – Прайс добродушно рассмеялся. – Я слишком уважаю Купера, чтобы приударить за тобой. К тому же красный цвет с детства ассоциируется у меня с пожарными машинами. Я, видишь ли, вырос рядом с пожарной частью, и…

– Да ты, оказывается, поэт! Меня еще никто никогда не сравнивал с пожарной машиной, ты – первый. – Венера Мария дружески улыбнулась. – Как поживает твой сынок? Тедди, кажется?

– У него все в порядке. Есть, конечно, некоторые сложности, но это чисто возрастные проблемы, – обстоятельно ответил Прайс.

– Готова спорить, что некоторые твои по-дружки моложе его, – заметила Венера,

беря бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта. – Я права? Впрочем, ничего удивительного я тут не вижу – ты и сам выглядишь ненамного старше твоего сына.

– Но-но, не перебарщивай! – Прайс довольно ухмыльнулся. Он обожал любые комплименты в свой адрес.

– Ну ладно, пойдем поищем твою супермодель, – сказала Венера Мария, решительным жестом беря его под руку. – Честно говоря, я и сама ее пока не видела, но мне сказали по секрету, что ее привел сюда не кто иной, как сам Макс Стил. – Она негромко рассмеялась. – Говорят, Макс буквально дежурит в аэропорту и хватает прибывающих в Лос-Анджелес девушек буквально на трапе самолета.

Прайс горделиво расправил плечи и подмигнул в ответ.

– Тебе не кажется, что этот Макс Стил очень похож на меня? – спросил он, напрашиваясь на еще один комплимент.

За детским столом царила пятилетняя Шейна, дочь Венеры Марии и Купера. Не по годам развитая, она была очень мила, воспитана и хотела, когда вырастет, стать знаменитой актрисой, как мама. Однажды она уже появлялась в одном из фильмов Купера, и продюсеры в один голос прочили ей блестящее будущее.

– Папа, папочка, мне нужно в туалет, – громко объявила Кариока, дергая отца за рукав.

И Стив, который не переставал жалеть, что вообще приехал на эту вечеринку, был только рад предлогу ускользнуть. Для него здесь было слишком весело; в просторном зале то и дело раздавались взрывы радостного смеха, и он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

– Я сейчас вернусь, – сообщила Кариока Шейне, когда отец взял ее за руку и вывел из-за стола.

– Только не копайся там, – быстро сказала Шейна, от нетерпения подпрыгивая на стуле. – Сейчас подадут большущий торт с шоколадом.

Я сама видела на кухне.

Кариока кивнула, и Стив повел ее через запруженный людьми зал. Он почти никого здесь не знал, во всяком случае – лично, однако это его почти не волновало. Мир кино никогда особенно его не интересовал, а со смертью Мэри Лу он и вовсе перестал о нем думать. Теперь для него существовала только Кариока – точное подобие матери – да несколько самых близких друзей, которые продолжали поддерживать Стива.

– Слушай, папа! – Кариока снова потянула его за руку, и ее прелестное черненькое личико стало очень серьезным.

– Что, малышка? – спросил Стивен ласково.

Больше всего после гибели Мэри Лу его угнетала мысль, что его дочь никогда больше не увидит мать. Это было так не правильно и несправедливо, что Стив просто терялся перед жестокостью жизни, отнявшей у них с Кариокой единственного человека, которого они оба любили больше всего на свете.

– Я очень рада, что ты приехал, – сказала девочка. – Здесь здорово, правда – здорово! И вообще я никакая не малышка, я уже совсем большая девочка!

– Хорошо, моя большая девочка. – Стив улыбнулся. – Так что ты хотела мне сказать?