Месть колдуна
Шрифт:
По знаку руки один из наёмников приблизился к группе и получил указание атаковать Кремона. Вместе с предупреждением:
– Смертельных ран не наносить. И постарайтесь друг друга не калечить. Слишком уж…
Само собой, затягивать поединки не имело смысла. К чему тратить силы и играться со слабыми соперниками, если в финале обязательно надо будет напрягаться с самым сильным и опытным? Только вперёд! Естественно: экономя силы и не рискуя напрасно. Ведь даже заведомо слабый дуэлянт может нанести коварный и трудно отразимый удар.
За короткое время южанин легко победил четверых соперников. Тратя на них не более нескольких взмахов
На пятый поединок вышел уже сразу десятник. Причём весьма опытный и умелый воин. Он с трудом, но сумел выстоять атаку Невменяемого и тут же бесстрашно перешёл сам в нападение. Не прочувствовав, что противник и не собирается защищаться. Сшиблись они телами знатно, сцепились и несколько раз прокатились по земле. А потом оба замерли. Десятник в позиции напоминающей отжим лёжа, а Кашад Низу – прижимая коленкой позвоночник соперника и держа оба хоста снизу и сверху его шеи. Очень красивые и эффектные ножницы получились. Все так явственно и представили: протяни южанин свои мечи в стороны и голова десятника покатится по земле, словно отброшенная тыква.
Затем новичок оставил поверженного противника, отошёл в сторону и многозначительно посмотрел на вербовщиков. А потом и демонстративно зевнул. И тут же услышал женский голос:
– Господин комендант, разрешите мне?
В образовавшийся круг вышла менсалонийка. При этом она игриво виляла своим задком и чуть ли не томно облизывала свои пухлые и соблазнительные губки. А уж длинные ресницы так и порхали невинно, словно в предвкушении первого поцелуя. При одном виде этого прелестного создания сразу на лица большинства мужчин наползла глупая улыбка. И само оружие в их руках показалось кощунственным и неуместным.
Эль-Митолан, с тусклыми и невыразительными глазами, к которому обратилась девушка, чуть задумался. И лишь потом, с некоторой неохотой, дал отмашку на добро. Такое поведение ещё больше насторожило Кремона, и он лишь удвоил осторожность.
Девушке подали две длинные и узкие рапиры, видимо её любимое оружие. Концы этих деревянных образцов тоже были закруглены, но ведь убить человека можно и пальцем.
Да и владела рапирами менсалонийка просто потрясающе. Невменяемый невольно залюбовался тем изяществом и стремительностью, с которой на него повелась мощная атака. И чуть не прозевал опаснейший и коварный выпад из, казалось бы, неудобной позиции. Причём удар был весьма грязным и подлым для такого поединка. Бывшая наёмная убийца метила в глаз. С явными намерениями лишить этой нужной и привычной части тела.
Тут уже парень перестал любоваться грацией и фигурой сексапильной смуглянки. Вдобавок в памяти всплыли слова о кровавом следе, который менсалонийка оставила в Энормии. Этого оказалось вполне достаточно, что бы представить перед собой самого ярого и заклятого врага. Взрывной каскад приёмов и напоследок удар со всей силы ногой в брюшную полость, отбросил наёмницу Эль-Митоланшу в гущу других наёмников. В другой момент они бы и не отказались прикоснуться к её телу хотя бы таким образом, но сейчас раздались в стороны, словно капельки ртути, от руки человека. С хрипящим стоном девушка ударилась о земь и прокатилась, роняя свои рапиры. Дух из неё вышибло отменно. Но всё равно она попыталась вскочить на ноги и атаковать с помощью магии. Все три вербовщика заступили Кашада
– Стоять!!!
С минуту бешенные, потерявшие всякую человечность глаза буравили вставших у неё на пути колдунов. И лишь потом она сделала первый, судорожный вздох. Похоже и обстановку стала оценивать более трезво. Потому как прокашлялась, сплюнула кровь из рассечённой губы и с сарказмом добавила:
– Победил… Пока!
Судя по тому, как комендант центра не сдержал облегченного вздоха, стало понятно, что вот именно этого он и боялся больше всего. Мало того, что победить наёмница пыталась со смертельным исходом, так она и проигрывать не умела. Да и не любила. А скорей всего ненавидела всех, кто мог оказаться сильней её. Поэтому в момент ярости могла сотворить что угодно. Редкая натура по подлости, коварству и ядовитости.
Когда все стали убирать магические щиты, Кашад нагловато заявил:
– Жаль, не догадался потребовать гораздо большую оплату.
Говорил он тихо, только для вербовщиков. Но самый старший из них, ответил тоже не громко, только для него:
– Хотели тебя пожалеть, но раз ты так настаиваешь…
Все подняли взгляды на второй этаж здания, а комендант уважительно попросил:
– Господин Дорнесс, не хотелось вас беспокоить, но больше некого.
Оглянулся и Кремон. На балконе второго этажа стоял неподвижный и внушительный воин. Видимо он с самого начала наблюдал за ходом поединков. Лет пятидесяти, грузный, массивный, напоминающий скорее скальной нарост. Даже его лицо, изборождённое шрамами, напоминало иссеченный ветрами каменный выступ. Казалось, возжелай кто-то прикоснуться ладонями к его чертам, то обязательно порежется об острые грани.
– Иду, господин комендант.
Когда Дорнесс спустился вниз и оказался рядом, у любого здравомыслящего человека сразу пропадало желание бузить, спорить и просто разговаривать. О сражении с ним и говорить не приходилось.
Комендант коротко представил их:
– Это новый кандидат в наши рябы Зовут его Кашад Низу. А это наш сотник. Ветеран. Самый непобедимый наёмник всего Баронства Радуги.
Ни один мускул не дрогнул на лице сотника. Даже губы не пошевелились. Лишь челюсть чуть провисла вниз, а слова вылетали, словно из бочки:
– Может и не самый. Да и этот малый – великий боец. Его манера боя мне напоминает лучших фехтовальщиков Энормии. Там учился?
Что оставалось отвечать? Видать действительно опытнейший мастер клинка, раз так верно подметил стиль и школу. Но ведь Кашаду Низу это ничего не ведает. Он ведь и не бывал там никогда. Поэтому южанин лишь презрительно скривился в ответ и произнёс:
– В гробу я видал вашу Энормию!
На секунду воцарилось невероятная тишина. Показавшая, что ответ не совсем верный. Даже комендант как-то нервно хмыкнул, пытаясь разрядить обстановку. И добавил, словно извиняясь:
– С Южных Княжеств он…
– Угу…, – прогудел сотник. Но тут же с угрожающей злостью продолжил: – Я хоть и ненавижу Энормию больше всего в жизни, но запрещаю в моём присутствии выражаться пренебрежительно в адрес самого сильного государства нашего мира. Понятно?
Пришлось держать выбранный тон до конца:
– Сильного! Ха! А чем докажете?
– Тем, что я там проходил обучение и получил своё мастерство.
– Да? – тут же Кремон понизил голос и спросил у вербовщиков: – А сколько получает господин сотник?