Месть Клеопатры

Каунитц Вильям Дж.

— Готово? — с ходу спросил Писсаро.

— Только что закончил, — ответил Алехандро, мысленно отметив следы усталости в глазах и на лице Фионы. На ней мало-помалу начало сказываться напряжение постоянных полетов в оба конца без подмены и подстраховки. Она устало улыбнулась ему — и тут же принялась помогать остальным обтягивать брезентом куклу, вместе со всеми нацепленными на нее причандалами. Когда все было готово, Писсаро, возглавив шествие, устремился к грузовому лифту.

Фиона метнулась к Алехандро

и на бегу поцеловала его в щеку.

— Идем, Фиона, — в нетерпении рявкнул Писсаро.

Алехандро подождал пять минут после их ухода, а потом запер студию и спустился вниз. Когда он вышел из здания, на глаза ему попался черный седан, припаркованный ближе к углу. Заднее окошко машины открылось.

— Привет!

Это была Юдит.

Забравшись на заднее сиденье, Алехандро обратил внимание на то, что Юдит барабанит ногой по ковру; она была явно взвинчена.

— У нас с тобой осталось одно незавершенное дельце, — сказала она, беря его руку в свою.

— Я с нетерпением ждал этого, — улыбнулся в ответ Алехандро, а про себя подумал: ей не терпится обналичить чек.

Фиона сидела на откидной доске в кузове фургона, предаваясь смутным и сладким воспоминаниям о том, как она впервые увидела Алехандро на поле игры в европейский футбол, — но внезапный скрежет тормозов вернул ее к реальности. И когда она, изогнувшись на сиденье, заглянула в крошечное оконце, ее затрясло от страха.

Они остановились у дома в нижней части Мэдисон-авеню, где располагалось агентство «Безграничные исполнители». Писсаро вышел из кабины и открыл перед нею боковую дверцу кузова.

— Пошли проведаем старого друга, — сказал он ей.

Фиона вышла из машины и вошла вместе с Писсаро в неприметное здание. Сердце у нее готово было выскочить из груди, а поджилки тряслись.

Маленький офис «Безграничных исполнителей» находился на четвертом этаже. Писсаро провел Фиону по извилистому коридору, и вот они оказались у дверей с полустершимися золотыми буквами. Войдя без стука, они очутились в небольшой приемной с зеленым дермантиновым диваном и с пенопластовым столиком, на котором стояла большая коричневая лампа из керамики с шарообразной ножкой, под черным абажуром. Из кабинета, соседствующего с приемной, доносились конский топот и звуки ружейной пальбы. Писсаро распахнул дверь.

Лиль Касуэлл, поставив переносной телевизор на край письменного стола, смотрел старый вестерн. При этом он потягивал кофе из пластикового контейнера; судя по запаху, в кофе была добавлена изрядная порция спиртного. Писсаро, принюхавшись, весь скривился.

— Привет, Гектор! Как поживаешь? — сказал Касуэлл и тут же перевел взгляд на Фиону.

Касуэлл был человеком поджарым и стройным, с ввалившимися щеками и с густой сетью морщин вокруг глаз. Судя по всему, он не

слишком обрадовался неожиданным визитерам.

Писсаро уселся в единственное свободное кресло, предоставив Фионе оставаться на ногах.

— Припоминаешь Фиону?

— Конечно, — ответил Касуэлл, выдвинув нижний ящик, спрятав туда контейнер с кофе и вновь задвинув ящик. — Ну, девочка, и как эти мужики обращаются с тобой?

— Вполне прилично.

Фиона изо всех сил пыталась не показать, как она нервничает.

Назидательно подняв палец, Касуэлл сказал:

— С этим Гектором надо держаться начеку. Он большой юбочник. Я хочу сказать, только и норовит залезть под юбку.

Глядя не на собеседника, а на сине-желтый рисунок собственного шелкового галстука, Писсаро сказал:

— Кое-кто из твоих друзей удивляется твоему досрочному освобождению.

— Я заслужил досрочное освобождение тем, что отсидел черт знает сколько, — обиженно ответил Касуэлл.

Писсаро перевел взгляд на экран телевизора. Ковбой, взобравшись на коня, погнался за другим ковбоем, а тот, удирая, отстреливался на полном скаку.

— Есть люди, которым кажется, будто ты перешел на другую сторону, лишь бы заслужить досрочное освобождение.

Жила на шее у Касуэлла начала нервно пульсировать.

— Что ты суешь нос не в свое дело, Гектор? Меня отпустили досрочно, потому что им понадобилась моя камера. Ты что, газет не читаешь? Все тюрьмы в этой стране буквально переполнены.

Писсаро смерил его холодным взглядом.

— Да, припоминаю, что-то такое я слышал. — Он перевел взгляд на Фиону. — Она отличный пилот.

Касуэлл перевел дух.

— Я поставляю своим друзьям только первоклассный товар.

— А ты знал, что она ищейка?

Слабая улыбка, расплывшаяся было на лице у Касуэлла, превратилась в маску ужаса.

— Но я проверил ее. Клянусь, я ее проверил!

Он сложил руки так, словно решил помолиться.

— Ах ты, сукин сын! Никакая я не ищейка! — заорала на Писсаро Фиона.

— Я проверил ее, за ней и в самом деле ничего нет, — взмолился Касуэлл, от него сейчас исходил запах животного страха, который ни с чем невозможно спутать.

— Ах ты, ублюдок, я никакая не ищейка! — опять закричала Фиона.

Писсаро достал «смит-и-вессон» 38-го калибра и выстрелил Касуэллу в лицо. Пуля со смещенным центром вошла ему в голову под правым глазом и разнесла череп вдребезги.

Фиону охватил ужас. Она вцепилась Писсаро в плечо, начала трясти его:

— Я не ищейка!

— Я знаю, — хладнокровно произнес Писсаро. — Но не был в этом уверен на все сто процентов, а ему следовало бы. Поэтому он начал представлять для нас опасность. — Ствол пушки уперся в живот Фионе. — Ну, давай выкладывай, какие у тебя имеются проблемы.