Месть или любовь?
Шрифт:
– Что надо?
– жестко бросил он, даже не пытаясь подняться.
– Лариса Лимонова знает, где он.
– ответил Ромка, эх рано он пришел. Не готов Толик пока к работе.
Замер на миг Толя, медленно сел, посмотрел на начальника, а потом тихо сказал.
– Хорошо, я займусь этим.
После чего встал с мата и ушел из спортзала, мы же переглянулись и каждый занялся своим делом. Моим делом была Ольга Белякова.
Проборовшись с собой весь день и поняв, что работать просто не могу, решил ей позвонить:
– Привет, Оль, знаю,
– набрав номер и услышав ее голос, поинтересовался я.
– Давай - какая-то она холодная. Все же обиделась.
– Приезжай ко мне домой.
Черт, это пахнет жареным. А отказаться нельзя, иначе проявлю слабость. А мне еще нужен контакт с ней.
– А это прилично? Там ведь твоя семья и...
– Кость, моя семья в кабинет без разрешения не входит, - прервала она меня. В голосе прозвучал гнев. Черт, а может ну ее.
Нет нельзя. Не убьет же она меня. Да и увидеть ее хочется.
– Хорошо, еду.
Сжимаю трубку аж до побелевших пальцев. Подлец, а ведь я ему поверила. Больно-то как. А почему больно-то? Черт.
СТРИЖ, а я-то наивная.
Вызываю главу своей охраны.
– Он позвонил, скоро будет.
Парень исчезает, а я остаюсь кипеть и злиться. Я жду его с того момента, как узнала. И это, наверное, хорошо, что не пришел на 'свидание', иначе бы просто прибила бы на месте.
Он появился через час, только его уже ждала не только я.
Сразу все понял.
– Оль...
– Давай, Костик, расскажи мне очередную сказку. Я ведь поверила дура, ничему жизнь меня не учит. Только за ложь надо платить. Вот и заплатишь.
– Оля я не понимаю...
– Кость, когда ты сказал, что мое дело вел твой отец, я вспомнила, что в твоей биографии написано, что папашу у тебя был поваром. Вот и возник вопрос о достоверности информации. Хорошо помня имена следователей, стала копать и откопала. Ты меня обманул, СТРИЖ, пора платить.
– Оль...
– Начинайте!
Началась драка. Он мог бы справиться с двумя, но не с шестерыми, поэтому его быстро повалили на пол. Как же больно было смотреть, как бьют этого человека. И куда делось мое хваленое равнодушие? Одно радует, я так и не отвела взгляд. Я привыкла терпеть боль и еще одну переживу. Еще бы знать, почему так болит сердце при виде его страданий.
В какой-то момент он повернулся лицом ко мне и так и остался лежать, позволяя себя бить и защищая только жизненно важные части тела. А в глазах застыла ярость.
Минуты слились. Ни звука не сорвалось с его губ, а я уже не могла больше смотреть в эти глаза.
– Хватит!
– парни замерли.
– Оставьте нас.
Ребята ушли, а я подошла к нему и тихо спросила:
– Ну что, есть что сказать? Или так и будешь сверлить взглядом?
Он медленно начал садиться и тут я испытала настоящий шок. Глядя на него, я вдруг поняла, что безумно хочу секса. С ним, сейчас, немедленно и это напугало меня
Медленно приподнимаюсь на руках и принимаю сидячее положение. Хорошо мне досталось, благо ничего не сломано, только кожа порезана и кровоточит. Сплюнул кровь на пол и посмотрел на нее. Не могу отвезти взгляда. Во мне злость и восхищение. Как же она красива сейчас. Наверное, сильно меня по голове двинули, коли хочу ее, когда все тело ломит от побоев и кровоточит. Это чертовы джинсы, обтягивающие ее тело как перчатки, их бы сорвать и...
Блядь!
Сглатываю слюну и встречаюсь с ней взглядом, а там... Желание?
– Нет!
– она видит, что я встаю, и делает шаг назад. Знает чего я хочу и испугана, потому что хочет того же. Зря не приказала меня связать. Теперь будет платить.
– Да!
– делаю шаг к ней.
– Не подходи или я позову парней!
– пытается отвезти взгляд и не может. Сглатывает и, делая еще шаг назад, упирается в стену. Она хочет меня не меньше чем я ее.
– Зови.
– прижимаю ее к стене и тут же припадаю к желанному ротику. Будто жаждущий в пустыне к ручью. Нет, нежным я сегодня не буду. Но нам с ней это и не нужно. Руки сами находят застежки, расстегивая их, и стягивают с нее джинсы. Стягиваю свои штаны и насаживаю женщину на себя, ловя ее тихий стон. Она потерялась и позабыла, что тут было еще пару минут назад. Теперь ей все равно, имеет значение только член в ней и удовольствие, которое я доставляю. Сейчас она получает желаемое, как и я. Двигаюсь грубо, не давая ей даже шевельнуться. Ее ручки прикасаются ко мне, будто желая остановить или, наоборот, прижать сильнее. Сама что ли не знает, чего хочет? Знает только, что не хочет быть в подчинении.
Ну уж нет детка. Не сегодня, после того, что ты со мной сделала, мы будем играть по моим правилам! Ловлю обе руки и прижимаю к стене, удерживая одной рукой, а вторая начинает странствовать по ее телу. Слышу новый вскрик. Не нравится? А ты это заслужила, терпи.
Я почти насилую ее, но это не насилие. Она готова для меня, принимает меня и рада мне. Мы оба этого хотим и вместе получаем желаемое. И вот уже конец. Она вздрагивает и с тихим вскриком кончает.
Смотрю на нее. Какая же она может быть милая и беззащитная. Хочется защищать и любить ее. А я с ней так. Зачем? Наказать ее? Или себя? Какая к черту разница. Я ее хочу и этим все сказано.
Не снимая со своего все еще стоящего члена подхожу к столу и, сбросив бумаги, кладу ее на него. А блузка-то испорчена. На белой ткани теперь красные пятна моей крови. И это меня возбуждает. Начинаю расстегивать пуговицы блузки.
– Ты что задумал?
– явно пугается она, но, ощутив, что я снова двигаюсь в ней, замирает, с изумлением глядя на меня.
– Снова? Не смей!
Накрываю ее губы своими и глушу любое сопротивление поцелуями. Женщина сдается. Стон капитуляции и я начинаю целовать шейку, а потом и грудь.