Месть графа Эберлин
Шрифт:
— И еще кое-что, — сказал Тобин, небрежно закинув свои мокрые ботинки на край стола и рассеянно наблюдая за тем, как в воздухе летают снежинки. — Я хотел бы, чтобы вы написали приглашение леди Эшвуд на мой зимний бал. — Он намеренно не пригласил Лили по причинам, которые теперь казались мало понятными. Теперь он хотел, чтобы она воочию увидела, какое влияние он здесь оказывает.
— Да, милорд. Возможно, это поднимет ей настроение.
Тобин перевел взгляд с окна на Хауэлла. — Что вы имеете в виду?
— Я слышал, что она нездорова, слегла в постель с лихорадкой. —
Сердце Тобина пропустило удар от небольшого укола вины. — Напишите приглашение. Я лично его доставлю.
— Да, милорд, — сказал мистер Хауэлл и быстро вышел из кабинета, его сумка болталась в боку.
Тобин встал и подошел к окну. Он уставился на свои владения, вспоминая тот чувственный день. Лили промокла до костей. Он приложил руку к животу. Что это он чувствует в душе? Сожаление? Маловероятно. Но он все равно навестит ее и убедится, что она полностью выздоровеет.
Лошадь Тобина подняла облако снежной пыли на дороге в Эшвуд. Снегопад усиливался. Он не станет оставаться больше, чем на минуту или две.
У двери дворецкий Лили посмотрел на него с недоуменным видом, как будто не знал, рады ли Тобину или нет. Но поскольку снег накапливался у него на плечах, Тобин сказал: — Если вы будете так любезны и примите решение.
Линфорд отступил назад и поклонился. — Прошу вас, войдите, милорд.
Тобин вошел в прихожую и посмотрел на великолепную двойную изогнутую лестницу, шедевр его отца. Те несколько раз, когда он видел ее после возвращения в Хэдли-Грин, он был поражен мастерством исполнения. Каждая балясина была изготовлена вручную. Двойные перила были украшены резной орнаментальной лозой и листьями. Он мог вспомнить какие-то мелочи, например, руки своего отца, звук его смеха. Но он не помнил глубины его таланта, пока не увидел это чудо из дерева и физики.
— Могу я взять ваш плащ? — спросил Линфорд.
— В этом нет необходимости, — сказал Тобин. — Я не собираюсь задерживаться надолго.
— Прошу прощения, милорд, но ее светлость слегла в постель.
— Я это слышал, — сказал Тобин, передавая Линфорду свою шляпу. — Не будете ли вы так любезны и спросите, примет ли она меня?
Линфорд поставил шляпу Тобина на столик. — Если вы подождете здесь, — сказал он и направился к лестнице. Он медленно поднимался, держась рукой за перила, его шаги были обдуманными.
Шаги Линфорда только стихли в коридоре наверху, когда Тобин услышал хихиканье, безошибочный звук детского смеха. Он взглянул вверх. Он увидел Люси Тафт, присевшую за балясинами и подсматривающую за ним. Это было именно то место, где Лили раньше пряталась, чтобы подсматривать за взрослыми внизу. — Я вижу тебя, — сказал он.
Он услышал тихий вздох мисс Тафт и увидел, как она пошевелилась.
— Это тебе не поможет. И, поскольку мы оба знаем, что я тебя вижу, тебе бы лучше спуститься сюда и рассказать мне, как поживает твоя хозяйка.
Мисс Тафт встала, ее белокурая голова выглядывала над перилами. «Она нездорова», — сказала она, положив руки на перила. «У нее лихорадка».
— И каков твой прогноз, мисс Тафт? Она
Девочка задумалась над этим, поочередно вытаскивая ноги из пространства между балясинами. «Я думаю, что да, — сказала она, мудро кивнув. — Но ей нельзя выходить на снег, и она должна съесть весь свой суп. Миссис Торп говорит, что суп — это лучшее, что может съесть больной человек. Миссис Торп не любит свекольный суп. Я никогда не пробовала свекольный суп, но я пробовала луковый суп, и он мне не нравится. Больше всего я люблю утиный суп. Какой суп предпочитаете вы, милорд?
— Бренди.
— Не бывает бренди-супа! Вы пришли навестить графиню?
— Да.
— Я могу вас проводить к ней, если хотите. Мне разрешено сидеть с ней и читать ей вслух. Но я не очень хорошо читаю, и она сказала, что пяти прочтений «Зайца и черепахи» вполне достаточно, — сказала она и для наглядности покрутилась на месте, а затем запрыгала по площадке, как заяц. «Можете подниматься, если хотите», — сказала она, когда Линфорд вернулся в поле зрения.
Он, не говоря ни слова, прошел мимо мисс Тафт, очень осторожно спустился по ступенькам в прихожую и поклонился Тобину. «Ее светлость примет вас сейчас».
— Я провожу его! — крикнула мисс Тафт.
— Я думаю, мне лучше это сделать, мисс.
— Но я хочу это сделать.
Линфорд бросил взгляд в небо. — Как вы пожелаете. — Он сказал так, как будто это был не первый раз, когда они спорили из-за представления посетителя. «Если позволите, милорд, мисс Тафт объявит о вашем приходе», — сказал он и величаво указал на девочку на вершине лестницы.
Тобин двинулся вперед. Это был первый раз, когда он ступил на эту лестницу за пятнадцать лет. Он положил руку на перила, почувствовал глубокую бороздку извилистой лозы и листьев различных форм и размеров. Лестница была замечательной.
— Мы должны быть тихими, как мышки, — громко прошептала Люси, когда он достиг площадки. — Миссис Торп говорит, что ее светлость не может отдохнуть, если вы будете бегать вверх и вниз по коридору.
— Я не собираюсь бегать вверх и вниз по коридору.
— Тогда у вас должна быть очень хорошая мать, — сказала мисс Тафт, прежде чем запрыгать вниз по коридору перед ним. — Миссис Торп говорит, что я дикая, как обезьяна, потому что у меня нет матери, а матери следят за тем, чтобы приличные молодые леди не качались на люстрах, как обезьяны. Ваша мать говорила вам это? — Она остановилась, чтобы с любопытством взглянуть на него.
— Моей матери нет в живых.
— Вы сирота? — взволнованно спросила она. — Я сирота. Графиня тоже сирота, хотя у нее была тетя, которая очень хотела быть ей матерью. Я думаю, что у меня может быть отец, но я не помню, есть он у меня или нет. У вас есть отец?
Тобин покачал головой.
— Граф Эберлин! — строго сказала она и, не спрашивая разрешения, вложила свою влажную ладошку в его ладонь. — Мне кажется, кто-то должен был сказать вам, что вы сирота. Вы сирота, знаете ли, если у вас нет ни матери, ни отца, и кто-то другой должен вас приютить, накормить и научить правильному кэтикуту…