Месть блондинки

Мэсси Соня

Эмили посмотрела в окно. Вокруг простиралась безбрежная пустыня. Ни единого деревца, ни кустика, ни населенных пунктов или столбов линии электропередач. В таких условиях машина, даже выскочив на обочину, не наткнется на препятствие.

Как же поступить? Наброситься на нее, выхватить из-за пояса пистолет, а потом попытаться удержать руль?

Дурацкая мысль! Во-первых, пистолет слева. Во-вторых, стоит Эмили сделать малейшее движение, Джейн пристрелит ее.

«Несомненно, — подумала она, — но только в том случае, если я предоставлю ей свободу действий. А

чтобы этого не случилось, надо чем-то отвлечь ее. Но чем? Пожалуй, стоит попытаться завладеть рулем, оттолкнув Джейн. Однако не известно, кому при этом улыбнется удача. А что мне, собственно, терять? Жизнь. Но ведь я спасу ее в случае успеха! И главное, сохраню жизнь Керри».

Последний аргумент стал для Эмили решающим. Задача поставлена, и теперь оставалось осуществить ее.

— Скажи честно, Бенджамен, тебя злит, что я заглядываю тебе через плечо?

Маргарет Уинстон стояла за спиной полицейского художника, наносившего последние штрихи на почти оконченный портрет подозреваемой. Изнывая от нетерпения, Маргарет хотела поскорее удостовериться в сходстве рисунка с оригиналом.

— Да. Я даже ощущаю ваше горячее дыхание, и это отвлекает меня.

— Может, мне выйти?

— Не обязательно, — заверил художник. — Пожалуй, мне это даже приятно, тем более что за последние семь месяцев я ни разу не приближался к женщинам.

Не ответив на это странное признание, Маргарет уставилась на рисунок. В Калифорнии она привыкла ко всяким странностям, однако не отказала себе в удовольствии съязвить:

— Очень жаль, Бенджамен. Если тебя возбуждает дыхание старой женщины, то дела твои действительно плохи.

— Вы и не представляете себе, как плохи.

— Бедняжка! Давай выйдем в свет и тряхнем костями.

Бенджамен обернулся.

— Правда? Вы не шутите? Мы действительно можем развлечься?

Маргарет бросила игривый взгляд на Реджи и подмигнула ему. Тот с нескрываемым любопытством прислушивался к разговору.

— Конечно, почему бы и нет?

— Замечательная идея, — оживился художник. — Как вы сказали? «Тряхнем костями»? Восхитительно! Но что означает это выражение?

— Да что угодно, — усмехнулась Маргарет. — Отправимся, например, в музей Жан-Поля Гетти или прогуляемся по злачным местам Лос-Анджелеса. На худой конец, раз уж ты так истосковался по женщинам, сходим на крутую дискотеку с лазерной подсветкой. Кстати, неподалеку есть заведение, где до сих пор исполняют последние хиты потрясной группы «Пинк Флойд».

— Нет, я ненавижу рок-н-ролл.

— Правда? Почему? Боже, как это грустно! Ну ладно, заскочи как-нибудь вечерком ко мне домой. Я брошу все свои дела и приготовлю что-нибудь из своих знаменитых мясных блюд в горшочках.

— А это и впрямь вкусно?

— Еще бы! Такие блюда я готовила на семи свадьбах, и все заходились от восторга. Я использую тайные рецепты, не известные даже самым выдающимся поварам в шикарных ресторанах.

— А вы умеете готовить йоркширский пудинг? — загорелся художник. — Я хочу все выяснить и знать, что не зря потрачу время.

—

Разумеется. А на десерт подам бисквит.

— Когда же мне заскочить к вам? — Бенджамен сглотнул слюну.

— Как только закончишь рисунок.

— Тогда придется немного подождать. — Художник тяжело вздохнул и вернулся к работе. — Это не так-то просто. Признаться, я впервые создаю воображаемый портрет женщины при столь скудных данных о ее внешности. Ну и задачку вы мне задали! На основе нескольких смутных эскизов я должен воссоздать портретное сходство с оригиналом.

Маргарет посмотрела на ряд набросков, составленных на основе показаний охранника гостиницы, домовладельца, супружеской пары, проживающей в соседней квартире, а также тех фотографий, которые она видела у миссис Иснер. Бенджамену предстояло, исходя из всего этого, дать общее представление о внешности таинственной злодейки. Поначалу Маргарет казалось, что она требует от художника невозможного, но сейчас она видела: для настоящего мастера ничего невозможного нет. Перед ней был портрет необычайно красивой женщины, в облике которой ничто, кроме глаз — холодных и жестких, — не указывало на преступность.

— Когда же ты закончишь работу? — с нетерпением осведомилась Маргарет.

— Скоро, если вы не будете мне мешать.

Маргарет улыбнулась.

— Вот и чудесно. А что, если мы с Реджинальдом оставим тебя, выпьем по чашке чаю и вернемся в половине второго?

Бен посмотрел на часы.

— Пожалуй, успею к этому времени. И буду весьма признателен, если вы принесете мне чашечку кофе.

— С молоком и сахаром?

— Со сливками и ложечкой сахара. А я, заканчивая работу, буду мечтать о восхитительном йоркширском пудинге.

Реджи последовал за Маргарет в ближайшее кафе.

— Знаете, Маргарет, этот парень действительно задумал обольстить вас. Лучше не приглашайте его к себе.

— Я понимаю, Реджинальд, что его интересует не мой ум, сообразительность и способность поддержать беседу, а нечто иное… йоркширский пудинг. Как и все мужики, он хочет лишь одного — вкусно поесть. Я, конечно, старуха, Реджинальд, но, надеюсь, еще не идиотка, поэтому прекрасно знаю, как устроен этот мир.

— То есть вы впустите его в квартиру, сознавая, что он интересуется вовсе не пудингом, а чем-то другим?

— Конечно, впущу. Видишь ли, Реджинальд, когда мне было двадцать три года, я провела лето и осень в Париже и до сих пор не могу забыть это прекрасное время. Так вот, с тех пор я очень сочувствую измученным жизнью художникам. — Маргарет грустно вздохнула. — Они почему-то напоминают мне вкусный малиновый бисквит, а уж меня-то не заподозришь в том, что я не наелась его в молодости.

Эмили судорожно вздохнула и схватилась за горло. Казалось, язык распух так, что перекрыл дыхание. Замерев, она приготовилась к схватке за свою жизнь. Все это время Эмили украдкой поглядывала на Джейн, сильно сомневаясь в том, что та ничего не подозревает. Джейн словно дремала за рулем, тупо уставившись на простирающуюся впереди пустынную дорогу.