Месть блондинки
Шрифт:
— Неужели ты действительно способна убить совершенно невинного человека? — спросила Эмили, отлично сознавая, что люди, не способные на такой поступок, ведут себя несколько иначе. С одним из таких людей она прожила значительную часть своей жизни. А Джейн произнесла эти слова так спокойно, что не оставалось никаких сомнений в серьезности ее намерений. Она не угрожала, не притворялась, не стремилась запугать, а просто предупреждала о последствиях. В голосе Джейн ощущалась уверенность в себе и решимость вернуть свое состояние, чего бы это ни стоило. Таким тоном синоптики извещают людей о приближающемся урагане.
—
— Что-то подобное я уже слышала от тебя, — отозвалась Эмили, пытаясь разобраться в случившемся. Разумеется, она боялась за себя и за сына, но что-то заставляло сопротивляться и размышлять о логике поведения преступника, замышлявшего совершить убийство. — Меня всегда интересовал один вопрос, — продолжала Эмили, пытаясь хоть немного успокоить свою попутчицу. — Не понимаю, как люди, подобные тебе, ладят с собой, как примиряют остатки совести со своими поступками? К примеру, как ты можешь встать утром, посмотреть на себя в зеркало и не вспомнить при этом о страданиях, причиненных тобою другим?
— Что значит «люди, подобные мне»? — разозлилась Джейн, остановившись посреди парковочной площадки, и Эмили вдруг почувствовала, что зашла слишком далеко. — Интересно, чем я, собственно, отличаюсь от тебя и всех прочих? — продолжала допытываться Джейн. — Да ничем, кроме того, что я хорошо знаю, чего хочу от жизни, и имею смелость добиваться своей цели.
— А как же те, кому ты причиняешь боль и страдания ради достижения своей цели?
— Я никогда не причиняю боль и страдание тем, кто этого не заслуживает. — Джейн надменно посмотрела на собеседницу. — И вообще, ты говоришь обо мне как о закоренелой преступнице.
— Ты же сама сказала, что без колебаний убьешь ни в чем не повинную старушку, к тому же по первому требованию поменявшую тебе простыни.
— Верно, но только в том случае, если ты вынудишь меня к этому. Так что веди себя разумно и не вздумай натравить на меня полицию.
Эмили удивилась странной логике Джейн. И как она живет с подобными взглядами? Впрочем, вероятно, Джейн смотрит на себя совсем с другой точки зрения. Ключ к ее разгадке — грубый и вульгарный прагматизм, не знающий никаких моральных ограничений.
— Понятно, — подытожила Эмили, — если я создам для тебя проблемы, ты застрелишь хозяйку мотеля и это будет на моей совести, верно?
Джейн самодовольно ухмыльнулась.
— Именно так. Наконец-то ты въехала в суть дела. — Она пристально посмотрела на Эмили. — Ну так что, будешь создавать проблемы?
— Нет.
— Прекрасно. — Джейн взяла ее за руку и подтолкнула в контору. — Теперь я вижу, что ты не столь глупа, как кажешься на первый взгляд.
Джейн сидела в машине, обливаясь потом и поминутно вытираясь бумажным полотенцем. Если вчера было очень жарко, то сегодня зной стал невыносимым. Салон машины превратился в адскую печь, и от этого мутился рассудок. Джейн то и дело высовывала голову в открытое окно, что, впрочем, не приносило никакого
Беспощадное солнце Аризоны поднималось все выше; на белесом от зноя небе не было ни облачка. При мысли о том, что жара усилится, пришли бы в отчаяние даже видавшие виды ковбои, не говоря уже о двух несчастных женщинах, которые упрямо накручивали мили на колеса старенького «мустанга». А вокруг простиралась бескрайняя, словно вымершая, пустыня, отражавшая и без того яркие лучи солнца. Казалось, все вокруг залито этим невыносимым светом.
Эмили и Джейн молча мчались в обратном направлении уже более часа. Только размякший асфальт шуршал под колесами да двигатель натужно ревел, усыпляя их монотонностью этого звука.
За рулем теперь сидела Джейн, не пожелавшая доверить машину Эмили в столь ответственный момент. Она решила во что бы то ни стало добраться до Лос-Анджелеса раньше Керри, поэтому изо всех сил давила на педаль газа. При этом Джейн избегала думать о том, как негодяю удалось проникнуть в ее комнату и выкрасть чемодан. Представляя себе эту картину, она впадала в неописуемую ярость. Господи, сколько сил потрачено, чтобы добыть деньги, и вот теперь, все насмарку! Желторотый мерзавец обчистил ее до нитки, пока она мирно дрыхла в этом идиотском мотеле! От такого удара, как утрата этих денег, ей уже никогда не оправиться. Нет, ни в коем случае нельзя расслабляться и давать волю ненависти. Нужно до последнего держать себя в руках и сохранять полный контроль над происходящим.
А эта Эмили не так уж и глупа. Конечно, она ужасно наивна и неопытна, особенно по отношению к сыну, но в остальном умна и сообразительна. Правда, Эмили способна к сопротивлению. Об этом нельзя забывать. Она только на первый взгляд робкая и покорная, а на самом деле в ней кроется сила, с которой нельзя не считаться. Стало быть, надо держать ухо востро и постоянно присматривать за ней, иначе все обернется новой бедой. Нет, этого Джейн не допустит. Не терять же состояние, ради которого она работала до изнеможения, жертвовала и выносила немало унижений.
— Признаться, ты вела себя превосходно, — прервала Джейн затянувшееся молчание. — Я имею в виду твой разговор со старой ведьмой в мотеле.
— У меня не было выбора, — холодно отозвалась Эмили.
Она сидела рядом с Джейн на переднем сиденье, положив ногу на ногу и приняв равнодушный и терпеливый вид. Однако Джейн сознавала, что это лишь видимость, а на самом деле Эмили напряжена, как туго натянутая струна. У нее даже костяшки пальцев побелели — так она вцепилась в свою сумочку. Да, Джейн не сомневалась: Эмили только и ждет момента, чтобы выиграть поединок. Впрочем, вряд ли у нее что-нибудь получится. Не на ту напала. Она не предоставит ей такой возможности, пусть не надеется.
— Не могла же я подвергать опасности жизнь невинного человека, — продолжала Эмили, задумчиво глядя на дорогу. — Да еще из-за такой гадости, как деньги.
— Гадости? — оживилась Джейн. — Ты считаешь, что деньги — гадость? — Она расхохоталась. — Ну ты даешь! Это что, шутка такая или ты на полном серьезе? — Успокоившись, Джейн взглянула на Эмили. — Если наш мир все еще движется, то только благодаря деньгам. Без них все замрет и покроется плесенью.