Месть блондинки

Мэсси Соня

Но пиджак Керри не надел, а держал его в руках перед собой, чтобы не выдать себя.

— Простите меня, дорогая, — смущенно проворковала Маргарет Уинстон, — но даже не знаю, как задать вам этот не слишком деликатный вопрос…

— Валяйте, — небрежно бросила миссис Иснер, отхлебнув глоток бренди, — сейчас я вынесу все на свете. — Поставив бокал на французский полированный столик, она откинулась на спинку кресла и выжидающе посмотрела на Маргарет.

«Какая драматическая поза!» —

Мисс Уинстон вспомнила какую-то жутко скучную пьесу из времен своего детства. Правда, нынешней сцене недоставало канатов, старых железнодорожных вагонов и крепких мужиков с огромными усами. Она бросила взгляд на Реджинальда, примостившегося в огромном кресле в стиле Людовика XVI, и убедилась, что тот тоже подметил театральность в манерах преждевременно овдовевшей женщины.

— Так вот, дорогуша, — продолжала Маргарет, — не скажете ли нам, часто ли ваш покойный муж поглядывал на женщин? Вы понимаете меня, не правда ли? Словом, изменял ли он вам?

Вдова уставилась на Маргарет немигающими глазами, видимо, не понимая, о чем идет речь. Только сейчас гости заметили, что лицо этой симпатичной женщины слегка одутловато. А то, что она часто припадала к бокалу с бренди, недвусмысленно указывало на причину одутловатости.

— Ради Бога, простите нас за этот вопрос, — поспешила нарушить неловкую паузу Маргарет, — но я должна знать всю правду, какой бы горькой для вас она ни была. Мне известно, что ваш покойный муж был весьма респектабельным и уважаемым джентльменом во всех отношениях, но сейчас меня интересует не это. Мне нужно знать, не прибегал ли он к услугам проституток.

— Вы спрашиваете, не изменял ли мне Квинн? — наконец-то сообразила вдова.

— Именно так, мадам.

— Постоянно.

— О, теперь все ясно. — Маргарет глубоко вздохнула. — Простите, что вынудила вас признаться в этом. — Она вынула из-за уха карандаш и что-то быстро записала в своей желтой записной книжке. — И еще один вопрос. Не было ли у него особой привязанности к определенной даме?

— У Квинна? Едва ли. Он не отличался разборчивостью и, как правило, имел дело с женщинами легкого поведения.

— Какой ужас, дорогая! Да он, оказывается, был бабником!

— Он был засранцем, вот и все. — Вдова снова пригубила бренди.

Маргарет сделала еще какие-то пометки в записной книжке.

— Не могли бы вы более четко описать этих дам? Кстати, не помните ли женщину с длинными огненно-рыжими волосами?

— Вы имеете в виду Джонквил?

— Джонквил? — эхом отозвалась Маргарет.

Вдова между тем сделала еще глоток и поставила бокал на столик. В комнате так соблазнительно пахло дорогим бренди, что Маргарет пожалела о своем правиле не прикасаться к спиртному во время работы. Она давно питала слабость к хорошему коньяку и любила закусывать его горьким шоколадом.

— Да, Джонквил, — охотно подтвердила миссис Иснер, —

хотя я абсолютно уверена, что это имя такое же фальшивое, как ее крашеные волосы и чудовищный французский акцент, всегда дававшийся ей с большим трудом.

— Так вы знаете эту женщину? — изумилась Маргарет, ощутив пьянящий запах удачи. Ее всегда волновали и возбуждали мгновения, когда случайное стечение обстоятельств приближало к разгадке следственной тайны.

Реджинальд, тоже оживившись, подался вперед.

— Знаю ли я ее? — усмехнулась вдова. — Собственно говоря, я знаю Джонквил только по фотографиям, сделанным для меня частным детективом. Я припрятала их на крайний случай, но они мне больше не понадобятся.

— Нельзя ли взглянуть на них? — попросила Маргарет не веря своим ушам.

На губах миссис Инсер заиграла загадочная улыбка.

— Поймите меня правильно, миссис Иснер, — заверила вдову Маргарет. — Мой интерес обусловлен только профессиональными обязанностями.

— Конечно, нет проблем. Какого черта мне скрывать их? Не вижу в этом ничего предосудительного. — Вдова вышла из комнаты и, вернувшись через минуту с белым конвертом в руке, небрежно швырнула его на стол.

Едва скрывая волнение, Маргарет вынула из конверта несколько цветных фотографий. Наконец-то она получила возможность увидеть эту злобную фурию, погубившую столько доверчивых и глупых мужчин!

Лицо женщины, как бы застывшей на рубеже тридцати — сорока лет, на первый взгляд производило благоприятное впечатление: очень красивое, с классически правильными чертами, высокими скулами и огромными глазами. Золотисто-рыжеватые волосы точь-в-точь походили на тот волосок, который бдительный Реджинальд нашел в ванной гостиничного номера.

Первая фотография запечатлела парочку, мирно прогуливающуюся в городском парке: рыжеволосую женщину и ее будущую жертву. Они шли рядом, держась за руки, как и положено любовникам. Другие фотографии отражали их постепенно развивающиеся отношения. Он целует ее в губы на улице; они нежно обнимаются под густыми ветками олеандра; вместе входят в гостиницу и так далее.

Но особое внимание Маргарет привлекли последние фотографии — наиболее откровенные. Так, на одной из них смутно угадывались очертания затемненной комнаты, кожаные ремни, наручники и толстая кожаная плеть.

Маргарет долго вглядывалась в эти снимки, все больше убеждаясь в том, что Квинн Иснер и его экстравагантная любовница предавались плотским утехам с оттенком садизма и мазохизма. Такие извращенные люди ищут наслаждения на грани с физической болью и получают особое удовлетворение от пыток.

Передав фотографии Реджинальду, Маргарет взглянула на миссис Иснер и вдруг заметила, что ту явно интересует ее реакция. Впервые за сорок минут Маргарет увидела в глазах этой женщины что-то похожее на печаль.