Месть Агонии
Шрифт:
— Почему ты не сказала, что на тебя объявлена охота!? — закричал он.
Глаза бешенные, на скулах играют желваки, и губы стянуты в тугую нитку. Значит разговор будет долгим и не приятным. Воспитание именно этого вампира давалось ей особенно тяжело. Юноша отчаянно сопротивлялся новым реалиям своей судьбы и отказывался видеть в ней вампира. Он словно видел в ней мать или сестру, человека. Он кричал, когда она была ранена и дарил подарки на человеческие праздники. Она орала на него, проводила обряды по внушению — но все бессмысленно. Этот вампир не видел в
— Снова ты, — печально вздохнула она, прижимая очередной том дневника к груди. — Что на этот раз растревожило твое горячее сердце, что ты решил ворваться без приглашения и даже стука?
— Прекрати, сейчас не до сантиментов и реверансов! Герик объявил на тебя охоту, сообщил всему клану, что восьмую долю твоей сути отдаст тому, кто сможет тебя убить. И я узнаю об этом от слуг, а не от тебя!
— А, ты об этом, — вздохнула вамп, подходя к большому гобелену. На картине были изображены книжные полки старой библиотеки. На некоторых лежали книги, на других пергаменты, на третьих шкатулки и склянки.
— Да, Бездна меня раздери, я об этом! Почему, если первородный вампир возжелал твоей крови, мы все еще здесь, почему не в твоем поместье? Ты сейчас должна быть, как можно дальше от клана и высших, которые могут предать. И почему в особняке нет охраны? — он глянул на вамп, которая пристально разглядывала гобелен и добавил. — Тебя хотят убить, а ты продолжаешь писать свои писульки! Ты меня вообще слушаешь или так и будешь любоваться этой старой тряпкой?! — гобелен никогда не нравился ему. В кабинете Марэны все было со вкусом, но это старое, почти выцветшее полотно в пятнах и мелких дырочках наводило тоску.
Вамп вспыхнула яростью. Глаза стали пропадать, а на их место вставали большие черные дыры. Она с ненавистью, не глядя, засунула дневник в картину. Полотно пошло рябью, словно было не из ткани, а водной гладью. Адриан открыл рот от удивления. Толстая книга в кожаном толстом переплете встала на одну из полок и превратилась в рисунок.
— Значит так, — начала вамп, — в доме есть охрана! А не сказала я тебе, именно потому что знала, что ты закатишь истерику!
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Я говорю о настоящей охране, а не о том десятке низших желторотиков, которых ты держишь при себе, чтобы их не убили в ближайшем селении! — обескураженный мужчина взял себя в руки и вернулся к теме разговора. — Я хочу быть уверенным, что тебе ничего не угрожает! Почему ты так спокойно относишься к тому, что один из первородных решил тебя убить? Я тебя не понимаю!
Рыжая вернулась к креслу, обессиленно в него опустилась и чуть раздраженно глянула на ученика.
— Адриан, сколько мы уже вместе?
— Почти четыре сотни лет, если мерить по твоему миру, — удивленно проговорил вампир. — А почему ты спрашиваешь?
— Сколько раз за эти четыреста лет я говорила тебе, что когда-нибудь меня кто-нибудь убьет?
— Марэна, ты опять об этом. Да, я знаю, что этот день
— А я хочу, чтобы ты наконец понял с кем говоришь! И перестал обращаться ко мне, словно к собутыльнику в трактире. Я — твой создатель и учитель, а ты говоришь со мной так, словно я твоя наложница на сегодняшнюю ночь. Прекрати проявлять неуважение — остальные вампиры не столь беспечны в вопросах воспитания, и когда ты останешься без моей опеки тебя могут убить только за неуважительный тон! И сядь уже наконец! — она махнула рукой на кресло около окна.
Вампир прошел, сел и обхватил голову руками.
— Я тебя не понимаю, чего ты ждешь? Ты затеяла какую-то игру? Тогда скажи мне, и я помогу, ты же знаешь.
— Знаю, — поморщилась вамп. — А теперь напомни мне, что я приказывала сделать, если моя суть перейдет в другую душу?
— О чем ты? С чего такие вопросы?
— Отвечай! — рявкнула, порядком уставшая, вамп и ударила ладонью по старинному столу. На столешнице осталась мелкая сетка трещинок.
Адриан вздрогнул, опустил голову и повторил заученную и уже множество раз произнесенную клятву.
— Я буду служить преемнику первородной так же, как служил своему творцу, ибо они есть единое целое, и одно не может быть без другого. Я стану любить преемника, как любил творца. Я уберегу преемника от уничтожения, и стану подчиняться ему, как своему создателю вечность, ибо они есть одно.
— Отлично! Рада, что помнишь клятву и еще больше надеюсь, что сдержишь слово.
— Только не говори, что желаешь отдать этому проходимцу свою силу? — ужаснулся вампир.
— Нет конечно! — рассмеялась рыжая. — Он желал объединить наши кланы и рассчитывал, что я стану его парой, а когда не вышло объявил на меня охоту. Вполне себе резонный ход. Возможно, я и сама поступила бы так, будь на его месте. Но…
— Да-да, помню! Ты говорила, что первородный не имеет права просто уйти, он должен оставить преемника.
Марэна покачала головой.
— Да, а ты мой ученик, а значит и ученик преемника. Ты должен знать такие вещи лучше собственных мыслей.
— Я знаю и уже поклялся тебе.
— Тогда у меня к тебе еще есть поручение. Преемника могу выбрать не только я, меня могут еще и убить, а потом провести ритуал овладевания сутью, так что сделаем так: я оставлю метку на теле преемника, если он будет выбран мной.
— И это сейчас к чему? — заломил бровь вампир. После обряда его лицо сильно осунулось, а худощавый и раньше юноша, превратился просто в щепку, поэтому подобная мимика смотрелась на его лице слишком выразительно, чтобы воспринимать ее всерьез.
Марэна улыбнулась.
— Если у преемника будет моя метка, то ты передашь ему или ей вот это, — она указала на гобелен. Думаю, не стоит говорить, зачем я прошу тебя об этом?
— Нет, не стоит, — кивнул вампир. — И так понятно, что ты не желаешь отдавать свои секреты своему убийце и вору.