Мерзиния
Шрифт:
Леонид не стал ждать, начал быстро спускаться. Его кроссовки совершенно не шумели. Да и сам он помалкивал. Только непривычно сжимала сердце чья-то рука…
Ну вот, он и вне закона. Изгой. Враг Страны. Опасный диверсант. Террорист. Каких только ярлыков на него теперь не навесят!.. Доволен он?!..
Довольным он себя не чувствовал. Как не чувствовал и раскаяния. Он знал: такие же, если не более сильные чувства, к Аппарату и Силовым структурам испытывают все. И его коллеги, и простые «низкооплачиваемые» слои населения. Точнее говоря – обычные люди. Граждане. Хотя какие, к чёрту,
Граждане – это те, кто работает на Государство, и может, в свою очередь, в любой проблеме рассчитывать на его поддержку! Хотя бы в защите своих Прав и Свобод. А какие права у них?
Платить драконовские налоги?..
Позволять себя обыскивать всегда и везде?..
Совать всем госслужащим – от врача до работника Собеса – вечные взятки, за то, что полагалось по «Конституции»«бесплатным», как лицемерно писали на дверях каждого Кабинета?
Жить в вечном страхе, что в любой момент могут прийти ленты с обыском, нагло подбросить наркоту и посадить на десять лет с конфискацией, если не можешь откупиться?
Нет, Леонид знал, что любви – да что любви: её точно никто не испытывает к такому абстрактному понятию, как Правительство, ни в одной из бывших «постсоветских» республик. Как не испытывал никто и элементарного уважения, и того, что раньше было у каждого: гордости, что они – граждане Великой Страны… Причём, обоснованной Гордости.
Теперь же этим отличались разве что те, кто стоит у Кормушки.
Ну да – ведь их, Чиновников и Лентов, она сытно кормит. Предоставляет жилье и все условия… Недаром же лентов, служить в Город, набирают только из областных – они всех городских жителей – модных, «продвинутых», и обеспеченных за счёт обирания провинциалов, инстинктивно люто ненавидят: завидуют.
И при случае и демонстрацию безжалостно разгонят, и из квартиры на улицу выбросят за неуплату Налогов, и… Да мало ли что ещё. Руку, которая кормит, надо лизать!
Суть не в этом. А в том, что он теперь и впрямь вне Закона. А ближайшая государственная граница – в восьмидесяти километрах. И можно не сомневаться, что везде, на всех дорогах из города, в аэропорту, на железнодорожном и автовокзалах, выставлены усиленные наряды, и его не пропустят. Не ленты – их он как-нибудь «уговорил» бы при поимке – а камеры наблюдения. Теперь вся система оснащена чёртовой компьютерной программой, автоматически распознающей лица, и сразу дающей сигнал на Центральный пульт.
Значит, в любом случае, днём ему… Лучше не выходить. И границу переходить надо там, где ждать не будут. То есть подальше от традиционных мест перехода.
Дойдя до нового жилья, Леонид и здесь заметил подозрительную машину.
Что за!.. Или у него паранойя?! Хотя, если подумать…
Маклеры-то все тоже наверняка под колпаком. Если сами не стучат. Так, подстраховаться – вот, мол, пришёл сегодня один подозрительный… Уж больно похож на ту рожу, что сегодня в вечерних новостях передавали! А то, что его «рожу» уже передавали, да ещё с соответствующими комментариями, он нисколько не сомневался.
Ну как же, в брехне они поднаторели: «особо опасен, пять разбойных нападений…», «Представляет
Те, кто поопытней и поумней, сразу поймут: ищут очередного «политического».
А уж что он там делал – расклеивал листовки с призывами голосовать против Отца Народа, или воткнул нож в живот лента, пытавшегося отобрать последние крохи у его детей – значения не имеет.
Поймают – пытки, закрытое судебное «разбирательство» (очередной фарс, игра в «демократию и свободу»). Затем – в зависимости от физических кондиций. Или – урановые рудники пожизненно, или… Или скончался от болезни. Обширный инфаркт. (От удара мешком с песком.)
Но это уж для признанных совсем опасными. С кем даже общаться нельзя обычным узникам, чтоб не подцепить заразу инакомыслия и правдолюбия.
Не останавливаясь, Леонид прошёл мимо дома, где наивно рассчитывал отсидеться хотя бы сегодняшней ночью. Свет удачно падал на номерной знак. Точно – «СА». Индекс служебных машин Госбезопасности. Чтобы, значит, пропускали без остановок везде, особенно при «выезде на вызов»… Ну а здесь это его и спасает. Плевать на проваленную квартиру.
Куда идти ночевать, он знает.
Детский садик забросили лет десять назад. Когда плата «за кормёжку» стала совсем непомерной, и родители решили, что лучше пусть дети безобразничают дома.
Когда не стало, кого «доить», администрация разбежалась.
Отопление, свет и воду отключили, стекла повыбили, и остались только стены – совсем, как у сотен заводов, ещё тридцать лет назад исправно работавших и что-то выпускавших… Оказывается, можно жить и без заводов.
А вот интересно: то, что производят Чиновники, можно есть или продать?..
Нельзя же вечно брать кредиты у зарубежных стран на «Развитие инфраструктуры», или ещё какой модной ерунды? Или – можно? А то, что расплачиваться придётся внукам и правнукам, кого-нибудь волнует?!..
Вряд ли. В интернете Леонид видел: Мерзинийские Олигархи признаны самыми богатыми в мире! Понятно теперь, куда ушла львиная часть всех этих Кредитов и «целевых Проектов»!..
Леонид постоял в тени какого-то забора. Никого. Ну, ещё бы – после одиннадцати ходят только те, кто занят в ночную смену. Порядочные граждане смотрят телевизор. Дома. И у кого нет тарелки (дорогое, кстати, удовольствие!), вынуждены пялиться на морейские сериалы, и слушать восторженные местные новости, о том, как хорошо жить в их Стране: новые рабочие места создаются, сельхозпродукция выращивается, народ счастлив, танцует и поёт!.. Ну, и само собой, славословит самое Демократичное и народное…
Легко и бесшумно он преодолел полутораметровое заграждение из прутьев, отделяющее тёмное строение от улицы.
Чё-ё-рт! На что это он?.. А, ерунда, тряпьё. А он уж подумал… Впрочем, будь даже так – дохлые кошки не кусаются!
Подойдя к двухэтажному зданию с заколоченными досками оконными проёмами, он прислушался.
Кажется ему, или?.. Нет, так не годится. Он осторожно, стараясь ни на что хрустящее не наступать, пробрался к задней части садика, обращённой во двор. Принюхался. Точно!..